Главная
Благовещение
Страницы истории
Богослужение
Воскресная школа
Воскресные беседы
Галерея
Хочу поделиться
Осторожно секта
Новости
Контакты
Нужна помощь
Карта сайта


Календарь' 2014
СЕГОДНЯ:






СВЯТЫЕ ДНЯ

ЧТЕНИЕ ДНЯ


Незнакомое православие. Отвергающим, сомневающимся, ищущим, ликбез, заблуждения, оглашенным, новоначальным, успокоившимся, воинам Христа.
вопрос о вере
Главная > Воскресные беседы > Беседы, 2008 год > Митрополит Питирим (Нечаев)

Митрополит Питирим (Нечаев)

Митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим (Нечаев)

Предки

Митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим (Нечаев) родился 8 января 1926г. в городе Козлове Тамбовской области в традиционной священнической семье.

С  конца XVII в. по епархиальным спискам прослеживается непрерывный перечень его дедов и прадедов.

Оба его деда были сельские священники. По рассказам о них мальчик  судил о жизни сельского батюшки, который вместе со своими прихожанами пахал, сеял, доил корову, на праздниках позволял себе и повеселиться, а прихожане обращались к нему запросто - он был свой в среде своих.

Отец, Владимир Андреевич, служил в Ильинском храме г. Козлова. У него был очень тяжелый приход:  туда входили так называемые «ямы» - лачуги и землянки, где жили люмпены. Впрочем, прихожане были разные. В частности, его прихожанином был знаменитый Мичурин. Он жил в Козлове всю жизнь, отчего и город потом переименовали в его честь. Вопреки распространенному представлению он был  верующим человеком.
 



Детство

В семье Нечаевых было одиннадцать детей, среди которых Константин -младший. Когда отец, утомленный долгой службой, работой на приходе, помощью бедным и прочими священническими делами, возвращался домой и в изнеможении ложился, на него сразу же наседала детвора и требовала рассказа, кого он встретил днем. Отец говорил: «Да нет, никого я не встретил! Так — зайчишка мимо бежал...»  А потом начинался рассказ, обязательно завершавшийся каким-нибудь нравственным выводом. Дети в семье вспоминали эти вечера с отцом как минуты райского блаженства. Потом дети уходили в детскую, а взрослые оставались подводить итоги  прожитого дня. В домашней традиции прививался ежевечерний самоанализ: как прошел день. 

 Семья Нечаевых. (Костя на руках у Ольги Васильевны)

По материнской линии тоже была старинная священническая семья. И  первые детские впечатления были тоже от церкви, от службы. Правда, еще и от обысков, от визитов налоговых инспекторов, от ареста отца. Константин Нечаев помнил  отца до четырехлетнего своего возраста достаточно ясно. Его арестовывали несколько раз — первый раз в 20-е годы, во время обновленческого раскола, потом  уже в 1930 году. Сын запомнил, что пришли за ним ночью и что небо было звездное. Тогда, в четыре с половиной года, он твердо решил, что будет монахом. Это решение было  ответом на случившееся. Мальчик понял, что  будет священником, как папа, но ему не хотелось заставлять своих близких переживать те трудности, которые выпали на долю его семьи.                                      

Воспитывался Константин в основном под женским влиянием - матери и старших сестер. Мама, Ольга Васильевна, после ареста мужа ежедневно вычитывала его иерейское правило, три канона, т.к. в тюрьме у него не было канонника; впоследствии она каждый день прочитывала всю псалтирь. Еще в семье был обычай: во время невзгод читать псалом 34-й: «Суди, Господи, обидящия мя, побори борющия мя…» Владыка вспоминал: «Пока мама была жива, дома молиться было легко, после ее смерти стало труднее».

После ареста отца жить в Козлове стало невозможно - из дома семью выселили, приходилось снимать комнатушки.

В церковь Константин ходил постоянно и даже пел на клиросе, помогал маме печь просфоры. Церковь с детства была для него родным домом, и он не помнит, чтобы у него появлялось чувство усталости или скуки. При этом играть в церковь ему дома не позволяли.

В 1935 г. о. Владимир  должен был вернуться из заключения, и семья искала возможность поселиться рядом с Москвой - в самом городе ему жить было нельзя. Поселились в Троице-Голенищеве. О. Владимир никогда не рассказывал о своем заключении, которое он отбывал в «Дальлаге» под Владивостоком. насколько оно было тяжело, можно судить по тому, что старший брат, поехавший навестить его во время заключения, увидев его, не узнал. «Вообще, - вспоминает владыка, - за всю свою жизнь я не слышал ни от одного священника, ни от одной монахини, которые провели в концлагерях, в тюрьмах по двадцать пять и более лет, чтобы кто-нибудь из них сказал хоть одно раздраженное слово о том, что они там вынесли. таково было церковное понимание тех мучений, которые вынесла Церковь».

В марте 1937 г. у о. Владимира случился инсульт, и 17 декабря, в день памяти великомученицы Варвары, он умер. Отпевали его в Богоявленском соборе .  Горе, конечно, было большое, но со временем все поняли, что это была милость Божия: останься батюшка в живых, его бы опять арестовали, а те, кого забирали в 37-м, назад уже не возвращались - «10 лет без права переписки»…

В школе к Константину относились хорошо. Что он верующий - понимали, но делали вид, что не знают. Ни в пионеры, ни в комсомол он не вступал. Однако в стороне от классных дел он не оставался, редактировал школьную  стенгазету «Комар». В седьмом классе он выпустил свою собственную стенгазету, в школе был большой скандал по этому поводу, но директор школы хода  делу не дал.

«Вообще,- вспоминал владыка,- советская действительность была во многих отношениях парадоксальна. Во-первых, многое из того, что явно запрещалось, на самом деле делать было можно. При этом, несмотря на все тяжкие испытания, сохранялись и даже культивировались какие-то глубинные основы нашего национального духа: общинность, отзывчивость, бескорыстие. В последнее время удару подверглись именно эти стороны и стали насаждаться противоположные качества: индивидуализм, эгоизм, расчетливость...»

Братья и сестры

Братьев и сестер владыка не просто любил, они были для него образцом для подражания. Братья были видными инженерами, хотя, как дети священника, были «лишенцами» и до 1935 г. не имели  паспортов, а в 20-е гг. не могли учиться в государственных вузах.

Все братья и сестры остались верующими, хотя это  было нелегко.
Брат Михаил (старше Константина на 25 лет) закончил институт землеустройства.
Брат Николай был инженером-строителем.

Сестры Анна и Надежда преподавали в МАМИ. На службы им приходилось ездить в Ленинград - чтобы никто не видел. А их коллеги из Ленинграда ездили на службы  в Москву.

Сестра Александра в 30-е гг. училась в Тимирязевке, а когда нельзя было жить в Москве, жила в Можайске рядом с Никольским собором, и каждый день ездила оттуда на занятия.

Сестра Ольга, по специальности - архитектор-реставратор, начинала свою работу в мастерской братьев Весниных, затем работала в Росреставрации. Она автор проекта восстановления памятника на Куликовом поле.

Прежняя Москва

Будучи тамбовцем по корням, владыка по воспитанию был москвич. Он очень хорошо помнил довоенное время. Вспоминал, что Москва в те годы сохраняла еще многие старые традиции и обычаи. Уклад, который формировался веками на основе строгого соблюдения церковного устава, перешел в быт и трансформировался в радушие, приветливость, столь характерные для старых москвичей. И эта атмосфера приветливости еще сохранялась, несмотря на очень сложные времена,  на голод 1930 г. и страшные 37-й и 38-й. 

Маросейка, ее окрестные переулки - Златоустьинский, Петроверигский, Старосадский и другие - это целая история. Храм святителя Николая в Кленниках, где служил великий старец, праведный Алексий Мечев... В Старосадском переулке - церковь святого Владимира в Старых Садех, напротив - Иоанновский монастырь. В годы детства Константина Нечаева в нем была школа НКВД - что-то наподобие современного спецназа. Весной открывали огромные сырые подвалы монастырских зданий - для просушки, и ребятишки по этим подвалам лазили: у кого докуда смелости хватит. 

Тогда в коммунальных квартирах, в условиях чрезвычайно трудных социальных и политических  ломок, оставались непререкаемыми основные ценности: достоинство личности, которая в скудности созидает свой духовный мир, и законы общежития, которые позволяли людям с разными характерами, но одухотворенным одной идеей совместного родового, племенного, семейного, просто человеческого со-выживания,иинадцатом веке веке, и в Смутное время, и в переломный, страшный век двадцатый.то семейного совыживания удных социальных, поли сохранить Русь, - так же, как и в погромном ХIII в., и в Смутное время, и в переломный, страшный ХХ в.

Война

Великую Отечественную войну Владыка вспоминал как событие судьбоносное. Первым, кто призвал народ к победе, был митрополит Сергий, будущий патриарх. Голос Русской Православной Церкви впервые после переворота прозвучал в стране совершенно легально - по центральному радио.

Константину очень хотелось на фронт, но его не взяли. Осенью 1941 г. он вместе с другими школьниками принимал участие в строительстве укреплений -  с тех пор у него обморожены руки и ноги и поврежден позвоночник.

Потом была эвакуация в Тамбовскую область на долгих полтора года. Школу Константин заканчивал в 1943г. уже в Москве.

Владыка свидетельствовал, что народ наш был не только с партбилетом в кармане, но и с тайной молитвой, вложенной в партбилет, поскольку впоследствии он совершал таинства над многими старичками-генералами. Наша армия-победительница была православной армией. Последний год призыва был 1926, а до 1930 г. крещение в русских семьях считалось обязательным. Победа в войне была торжеством народного единства.

Великая Отечественная война была тем оселком, тем критерием, которым было проверено наше национальное самосознание.

МИИТ

 Константин Нечаев — студент МИИТа

В 1943 г. Константин Нечаев поступил в Московский институт инженеров  транспорта (МИИТ). Семинария к тому времени была закрыта, а где-то учиться было надо. Он хотел быть и архитектором, и врачом, и педагогом, и даже танкистом, на  окончательный выбор профессии повлиял старший брат Иван. Рассказы владыки о МИИТе поражают обилием не только исторических, бытовых, но и технических подробностей, которые он хранил в памяти долгие годы.

«Студенты знали, что актовый зал был некогда домóвым храмом. Конечно, речи о его восстановлении не было. Но как-то негласно признавалось то, что возвышение, расположенное на месте алтаря - священное место, и оно ничем не было занято. Воинствующего атеизма не было. Преобладал общий дружеский тон. Кто-то бывал в церкви. Посещавшие храм не вызывали удивления или критики. Однажды один из студентов рассказал о своей озорной выходке в церкви. Его никто не поддержал и, тем более, никто не одобрил».

Иногда Константин встречал в храмах своих профессоров, скромно стоящих  в уголочке, а нередко и военных, у которых под штатским пальто или плащом отчетливо прорисовывались погоны.

Аудитории были нетопленые, писать не на чем. Студенты меняли  продовольственные карточки на бумагу, знали где можно купить подешевле. Однажды Константин пожаловался  брату: «Все бы ничего, но бумаги нет, очень трудно, она дорогая». А он рассмеялся и говорит: «Знаешь, когда мы учились, мы ходили по пустым, вымершим квартирам, срезали обои и на них писали».

Активного студента в первый же год   назначили старостой курса -  тогда  их называли старшиной подразделений. На эту должность назначали на два семестра. Потом, на втором курсе, уже сами студенты избрали его профоргом курса.

Занятия музыкой

В 1941 г. Константин поступил в Гнесинскую музыкальную школу, где его учителем был Андрей Алексеевич Борисяк, но с началом войны занятия прервались. В 1943 г. Константин случайно встретил А.А. Борисяка на улице, и тот предложил ему заниматься частным образом у него дома, в Столешниковом переулке. Занятия продолжались с 1943-го по 1954-й год, но потом началась практическая церковная работа, которая не оставляла ни малейшего времени. Музыку владыка любил всю жизнь и даже  основал  в начале 50-х в Духовных школах смычковый ансамбль из 22 человек, сам покупал инструменты.

Начало церковного служения

В ночь на 8 сентября 1943 г. в Кремль были вызваны три митрополита - Московский и Коломенский Сергий (Страгородский), вернувшийся из эвакуации; Ленинградский и Новгородский Алексий (Симанский), проведший все  900 дней блокады в Ленинграде, и Крутицкий и Коломенский ­ Николай (Ярушевич), который безотлучно находился в Москве.  В тот день была возрождена Московская Патриархия, местоблюститель патриаршего престола митрополит Сергий стал Патриархом Московским и всея Руси.

Официально ничего не объявлялось, но все жили в ожидании перемен. Однажды Константин  зашел в учебную часть, а секретарь комитета комсомола вдруг сказал: «Передали, какой-то патриарх умер». Нечаев сразу поехал в собор. Отслужили панихиду, попросили  мужчин остаться. Речь шла о том, чтобы помочь следить за порядком во время похорон. Владыка вспоминал, что его поставили у левой двери, выходящей во двор. Тогда он впервые понял, как тяжело справиться с толпой.  После этого его заметили, и он иногда приходил в собор помогать.

 Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий I в сопровождении диакона Константина Нечаева

События невиданные, небывалые следовали одно за другим. Собор 1945 г., избрание Патриарха Алексия (Симанского).  С 1945 г. Константин Нечаев становится  иподиаконом Патриаршего кафедрального собора. С того момента почти 25 лет  будущий владыка почти неотлучно пребывал около патриарха Алексия (Симанского).

На встрече митрополитов со Сталиным было получено разрешение на открытие богословских школ. И вот 14 июня 1944 г. при Новодевичьем монастыре открылись Богословско-пастырские курсы и Богословский институт. В июле Константин Нечаев одним из первых принес бумаги для поступления в Богословский институт. тогда, в июле 1944 г., патриарх не благословил его поступать, сказав, что надо закончить институт. Набор первого года был очень пестрым. Пришли люди из самых разных социальных и возрастных групп. Наряду с семидесятилетним старцем были мальчики, только что окончившие школу. Кроме того, было несколько священников.

1945-й  был годом Победы и небывалых до той поры явлений, когда в Москве открывались новые храмы и ремонтировались уже действующие. Этот год стал для Константина годом начала богословского образования. К этому времени он уже был иподиаконом патриарха. В приемной комиссии  к нему отнеслись с  недоверием и убеждали остаться инженером, предупреждая о материально необеспеченном существовании священников.  Константин поступил, но и МИИТ не бросил и первый год совмещал учебу в двух учебных заведениях.

Новодевичий монастырь


Московский церковный народ с воодушевлением принял весть об открытии духовных школ и Успенского храма в Новодевичьем монастыре. Ежедневно храм посещало все больше и больше верующих людей, многие из них приносили  для обустройства хранившиеся дома иконы,  церковную утварь. Настоятели московских храмов также жертвовали иконы, переданные им из ранее закрытых церквей, облачения. По крохам собиралось церковное и школьное имущество. Питание для живущих в общежитии было двухразовым: утром  завтрак, потом, в зависимости от времени окончания занятий, обед. Студентам полагалась рабочая карточка, на которую и получали это питание. Завтракали и обедали за теми же столами, за которыми проходили уроки - это обязывало быть аккуратными на  «рабочем месте». Общежитие находилось в Успенском храме. первоначально Богословскому институту был отдан Преображенский надвратный храм, а на следующий год и трапезная - Успенская церковь. В ней с правой стороны было отгорожено место под библиотеку. Храм, естественно, был обезображен: не было ни иконостаса, ни какого-то внутреннего убранства, все это учащиеся начинали делать своими руками. Вскоре появились и прихожане. москвичи быстро полюбили и этот храм, и особенно студенческое пение.

Очень важный этап пережили  духовные школы осенью 1946 — зимой 1947 года. В ноябре 1946 г. патриарх вызвал из Ташкента своего соратника по Петрограду протоиерея Николая Викторовича чепурина. Это был человек больших природных дарований. Блестящий студент академии, он был оставлен при ней в качестве епархиального миссионера, помимо Академии учился на юридическом и на биологическом факультетах университета. Таким образом, он имел три ученые степени: богословия, права и микробиологии. Активный участник борьбы с обновленчеством, он провел 17 лет в заключении, в ссылках, на строительстве Беломорканала.

Однажды  вышел о. Николай с проповедью, которая потрясла всех студентов.  Константин запомнил  фразу, произнесенную им: «Вас здесь учат многим наукам, и по ним вы сдаете экзамены. Но есть одна, по которой вы сдадите экзамен однажды в жизни и навсегда - это наука жертвовать собой». 

В одну из первых недель  пребывания в Москве о. Николай  пригласил к себе  благочинных, видных протоиереев, угостил их чаем с лимоном - что по тем временам было особым знаком, - и выпросил  у каждого «налоговое самообложение» в пользу духовных учебных заведений. Студентам стали платить стипендию. Именно о. Николай подготовил реформу 1947 г., в результате которой студенты  заканчивали уже не Богословский институт, а семинарию. Богословский институт, четырехгодичный, был поделен пополам: два курса отошли к семинарии, два – к академии.

Лавра

Летом 1948-го начался переезд в Загорск, в историческое помещение Московской духовной академии. То великолепие, которое мы видим в Лавре сейчас, тогда и в мыслях невозможно было представить. Лавра являла собой типичный недействующий монастырь - опустевший, заселенный посторонними людьми. Сначала монахам принадлежали только Успенский собор и две комнаты в корпусе у Святых ворот. Только осенью 1947 г. передали Трапезную церковь. Наместник, архимандрит Гурий (Егоров), снимал квартиру в Загорске, в доме Сарафановых. Там останавливался и Патриарх в свои приезды в Лавру в качестве священноархимандрита. Дом был просторный, но жили после войны бедно, и едва ли не единственная в доме кровать  предоставлялась патриарху, остальные же спали где попало.  Второй наместник - архимандрит Иоанн - ежедневно ездил из Москвы, из Чистого переулка, приезжая рано утром и уезжая с последней электричкой.

В 1951 г. Константин Нечаев окончил Академию со степенью кандидата богословия, присужденной за работу, посвященную исследованию православной аскетической гносеологии по трудам преподобного Симеона Нового Богослова, и был оставлен профессорским стипендиатом и преподавателем на кафедрах патристики и истории западных вероисповеданий. С 1951-го по 1953 г. он был преподавателем, доцентом, профессором, заведующим кафедрой Священного Писания Нового Завета в Московской духовной академии. 15 февраля 1952 г. Святейшим Патриархом Алексием (Симанским) Константин Нечаев был рукоположен во диакона, а 4 декабря 1954 г. во священника (целибат). При рукоположении патриарх надел на о. Константина свой золотой крест.

13 апреля 1959 г. о. Константин был пострижен в монашество с именем Питирим. 8 октября того же года Святейшим Патриархом Алексием возведен в сан архимандрита и назначен инспектором Московских духовных школ.

Одно время в семинарии стали отмечаться случаи воровства. Виновные не находились, и в конце концов о. Питирим, собрав вечером всех, сказал, что, если не будет чистосердечного признания, завтра придется устроить «децимацию»: исключить каждого десятого, как в римских легионах - казнили. Наутро, выходя из служебной квартиры, на которой висела табличка: «Инспектор Академии и семинарии архимандрит Питирим», он увидел: «Питирим» заклеено и написано: «Кудеяр». Пришлось всех помиловать.

Последние годы патриарха

На рубеже  1950-х- 60-х гг. начался  трудный для Церкви период. Это был новый этап гонений на Церковь. Были закрыты пять семинарий, почти все монастыри - только на Украине некоторые сохранились, две трети храмов, уцелевших после революции или открытых после войны. Шло разрушение церковной структуры,  устава. 15 февраля 1960 г. патриарх на конференции советской общественности за разоружение выступил с речью, напоминающей о заслугах Православной церкви перед Отечеством, привлекающей внимание думающей части граждан к катастрофическому положению Церкви.

Эта речь была как бомба. Беспокойство началось на всех уровнях партийной и советской общественности. патриарху сделали выговор: все-таки в атеистическом государстве живем.

23 мая 1963 года архимандрит Питирим был хиротонисан во епископа Волоколамского, викария Московской епархии.

Издательский отдел

 Митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим в своем кабинете в Издательском отделе

С 1963-го по 1994 г. владыка Питирим  руководил Издательским отделом Московского Патриархата. Редакционно-издательский отдел был первым из отделов Патриархии, созданных после встречи трех митрополитов со Сталиным осенью 1943 г. Уже тогда был выпущен первый номер  «Журнала Московской Патриархии», давно ставший библиографической редкостью. 

Издать Библию - еще детская мечта владыки Питирима. Молодому поколению трудно представить себе, насколько людям ее не хватало. На протяжении нескольких десятков лет Библия была одной из самых запрещенных книг. Некоторые даже покупали «Библию для верующих и неверующих» Емельяна Ярославского, вырезали ножницами подлинные библейские цитаты и склеивали текст в тетрадке. Получалась пухлая, рыхлая книга - все-таки священный текст.

К изданию Библии приступили в 1968 г. Над подготовкой работали студенты из Академии, была проделана большая работа. Набрали обычным шрифтом -  получилось два тома. Тогда в Совете по делам религий кто-то проговорился: «Питирим издает Библию в двух томах». Слух прошел в высокие инстанции. Там возмутились: «Что еще за Библия в двух томах? Библия всегда была только в одном томе! Никаких расширений!» Пришлось все перенабирать. Издали в одном томе, но так мелко, что читать невозможно. Это издание называли «Зеленой Библией».

Тогда же издательский отдел МП обеспечил выпуск полного набора богослужебных книг, все храмы были обеспечены богослужебной литературой.

Вспоминая владыку Питирима, говорят,  что он познакомил общество с Церковью - через слово, через журнал, через печать. «Журнал Московской Патриархии» высоко оценивался специалистами.

Цензура была жесточайшая, но издательский отдел использовал все возможности: если нельзя было писать, что после службы был крестный ход вокруг храма, то писали, что «служба закончилась процессией с окроплением верующих святой водой». Нельзя было даже упомянуть в печати имя Серафима Саровского или Иоанна Кронштадтского, тем не менее их упоминали, не называя, пользуясь эзоповым языком. Всем было ясно, только Главлит не понимал. Патриарх, а следом за ним и владыка Питирим, в дни их памяти неукоснительно служили - несмотря ни на какие запреты, Церковь от своих святых никогда не отказывалась.

Максимальный тираж для изданий Библии был не более 10 000 экземпляров, хотя по  статистике количество верующих, которые нуждались в Библии, - не менее 60 миллионов человек. Владыка вспоминал, что был полуторамиллионный тираж молитвы, которую кладут на лоб умершим. Конечно, на плохой бумаге, печать серая — свернули и в гроб положили. Но что в издательском отделе сделали: на обратной стороне напечатали молитву за живых! И расходился весь тираж, потом даже допечатывали.

Подготовка к 1000-летию Крещения Руси была для РПЦ временем подведения итогов исторического пути Русской Церкви. Очень важной считал владыка тему служения Церкви и Отечеству низшего церковного слоя: священников, диаконов, причетников, за 1000 лет своим неослабным трудом накопивших тот неизмеримый духовный опыт, которым Церковь живет сейчас. «Мы очень мало знаем о жизни белого духовенства - тех, кто нес на себе всю тяжесть мира. Обычно ведь в исторических исследованиях историки идут по наиболее заметным вершинам, а получается, что по верхам. Русским писателям простой сельский батюшка тоже был неинтересен — наша классическая литература чаще дает образы шаржированные. Наш долг - собрать по крупицам этот духовный опыт», -  эту работу начал издательский отдел МП в те годы.

Под руководством митрополита Питирима подготовлен к изданию ряд уникальных древнерусских рукописей. В те же годы он был главным редактором «Журнала Московской Патриархии» и председателем Редакционной коллегии сборника «Богословские труды», где публиковались выдающиеся труды православных богословов, как дореволюционные, так и созданные после 1917 г., и либо изданные за рубежом, либо имевшиеся в рукописях на Родине.

Волоколамская кафедра

Шел тяжелый для Церкви 1963 год, владыка хиротонисан во епископа Волоколамского. Естественно, для местных властей это была не очень приятная новость. С чего было начать? Владыка направился прямо на Панфиловский боевой рубеж. Сорвал по дороге полевых цветов, положил на братскую могилу, прочитал молитву. На следующий год пошел туда уже со своими ассистентами, мальчиками-семинаристами, и сотрудниками Издательского отдела, потом и с народом туда отправились, совершили торжественную службу, а потом уже пошли контакты с вооруженными силами. А началось все с полевого цветка на разъезде Дубосеково. Владыка не любил об этом говорить - не это главное… Поначалу трудностей было много. В большинстве сельских храмов не было электричества, а дороги к ним вели такие, по которым проехать можно было только летом, да и то в сухую погоду. Постепенно удалось решить эти проблемы.

30 декабря 1986 г. владыка Питирим был возведен в сан митрополита Волоколамского и Юрьевского. А в конце 80-х стал,  еще и настоятелем возвращенного Церкви Иосифо-Волоцкого монастыря, где часто служил по воскресным и праздничным дням. Годы его наместничества завершились обретением мощей преподобного Иосифа Волоцкого.

Международная, научная и общественная  работа

Став в 1952 г. преподавателем МДА, митрополит Питирим одновременно сделался и членом нескольких международных комиссий. Его  первый выезд за рубеж состоялся в 1956 г., и на его  глазах произошла страшная деградация и советско-постсоветского, и западного общества. Почему? Потому что был потерян стержень, считал митрополит Питирим. А стержень — нравственный источник. Все силы ада брошены сейчас на разрушение нравственности. Ведь впечатление производят внешние достижения европейской цивилизации: дороги, отели, комфорт. Между тем, «закат Европы» сейчас становится очевидным.

Как общественный деятель митрополит Питирим принимал активное участие в движении сторонников мира, в работе межконфессиональных организаций по линии христианской коммуникации, демонстрировал за рубежом фото-, кино- и аудиоматериалы о жизни Русской Православной Церкви.

Разносторонняя деятельность митрополита Питирима была высоко оценена Священноначалием Русской Православной Церкви и государством. Он был награжден орденами св. равноап. кн. Владимира I и II степеней, преп. Сергия Радонежского I степени, св. благоверного кн. Даниила Московского II степени, государственным орденом «Дружбы народов», почетной золотой медалью «Борцу за мир». В январе 2001 г. Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II митрополит Питирим был удостоен ордена Святителя Иннокентия Московского за обширные просветительские и миссионерские труды и в связи с 75-летием со дня рождения.

Митрополит Питирим являлся крупным церковным ученым, чьи интересы лежали, главным образом, в области истории Церкви и церковного искусства. В различных журналах и сборниках митрополит Питирим опубликовал более 70 богословских статей и ряд книг, посвященных церковной истории и церковному искусству. За свои научные труды митрополит Питирим был удостоен степени доктора богословия и звания профессора. Он был действительным членом Российской Академии естественных наук, являлся заведующим кафедрой теологии Московского института инженеров транспорта, а также доктором теологического факультета Пражского университета и профессором кафедры ЮНЕСКО «Золотое наследие Руси».

Мысли митрополита Питирима о Западной церкви

«В настоящее время церковная жизнь на Западе является более общественной, чем религиозной. Среди духовенства и епископата, конечно, есть искренне верующие люди, бывает очень хорошая атмосфера на приходах, но вместе с тем общий уровень там занижен - и в сохранении принципиальных основ, и в сопротивлении тем конъюнктурам, которые теперь диктует современность.

В центре внимания - не буду говорить «всей» - но лучшей части западной христианской цивилизации стоит социальное служение, так называемая диакония. Когда у нас открылась возможность социального служения, сотрудники решили взять патронаж над домом ветеранов войны и труда. И что же? - Не выдержали! Действительно, сиделки и за высокую зарплату не всегда это выдерживают. А там это христианская обязанность. Раньше диакония была и в наших монастырях, ею занимались часто незримые, неофициальные сестричества, — тогда, когда у нас была здоровая церковная жизнь. Это то, чего нам сейчас так не хватает.

Есть в западном христианстве и очень глубокий интерес к нашему восточному опыту: как сумела Русская Православная Церковь за свою тысячелетнюю историю, пройдя через различные катаклизмы, сохранить свои духовные  ценности. Это как раз то, чего так не хватает им - при всех их достоинствах и добродетелях. Поэтому мы должны щедро делиться тем, что имеем.

Утверждать, что все религии могут примириться,- это признак конца света. Не допуская конфликтов с другими конфессиями, ведя с ними богословский диалог, мы тем не менее утверждаем, что «Орто-доксия», «Право-славие», т.е. «правильное прославление Бога», «правильная вера» находится в недрах Восточной Церкви».

В 1989 г. Владыка был избран народным депутатом СССР от Советского фонда культуры, а в 1990 г. – депутатом Московского областного совета народных депутатов.  В общественной деятельности митрополит Питирим выдвигал задачи духовного и патриотического познания отечественной истории, осознания роли Русской Православной Церкви во всех сферах жизни, включая экологию и межличностные отношения.

Владыка рассказывал: «Бывают поразительные вещи. Мне не раз приходилось встречаться с солдатами вермахта. С некоторыми устанавливались дружеские отношения, и никто из них не испытывал враждебности к русским. Те, кто побывал в русском плену, вынесли самые теплые впечатления о нашем народе, - например, как русская женщина, встречая в разоренном селе конвой пленных немецких солдат, давала им горячую картошку, чтобы они не только поели, но и согрели обмороженные руки».

В Германии у владыки был друг, пастор. Он говорил: «Знаете, русская женщина спасла мне жизнь! Нас гнали в бой - она меня перекрестила в дорогу. Весь взвод выбили - я остался жив».

Русская культура развивается на перекрестке исторических путей, поэтому веротерпимость нам прирожденна. У нас никогда не было религиозных войн. Наше русское самосознание интегрально само по себе. Русским может быть любой: и таджик, и татарин, и грузин, и еврей - лишь бы он был носителем русской культуры.

Брюсовский храм

 С Крещения 1972г. Митрополит Питирим совершал свое служение в Москве в храме Воскресения Словущего в Брюсовом переулке, который в советское время являлся местом притяжения  творческой интеллигенции столицы. Многие люди искусства и науки, писатели и общественные деятели, актеры и режиссеры приходили в этот храм специально для того, чтобы послушать проповеди и беседы митрополита Питирима. Многие становились духовными чадами владыки Питирима. Здесь же он возглавлял отпевание многих выдающихся деятелей русской культуры: Сергея Бондарчука, Евгения Евстигнеева, Олега Борисова и многих других.

Митрополит Питирим значительное внимание уделял возрождению и популяризации русского церковного пения. По его инициативе было создано несколько церковных хоров, с большим успехом выступавших с концертными программами на Родине и за рубежом.

Афганский вопрос

С воинами-афганцами Владыку связывала многолетняя дружба.

Исход афганской войны для него был ясен с самого начала. Афганистан - страна с особым родовым укладом. С детства владыке  запомнилась книга, в которой русский путешественник, беседуя с афганцем и интересуясь условиями их жизни, спросил, чем они питаются. В ответ был перечислен очень скудный набор: лепешка, иногда - барашек с какими-то горькими приправами. Но удивительнее всего было другое. «А что вы пьете?» — спросил путешественник. — «Воду». — «Ну, понятно, воду, но что все-таки?» — «Воду», — повторил афганец, не поняв вопроса. Тогда русский путешественник, знаток Востока, уточнил: может быть, чай  или еще что-то.  Оказалось, что чай пьют только больные, здоровые люди пьют воду, а об алкоголе у них и речи не было.

Со временем у митрополита Питирима появился и более основательный интерес: изучая русскую политику в отношении южных стран - Китая, Индии, Персии,  он понял, что Афганистан - особая модель человеческого общества, с которой можно жить только в добрососедских отношениях, поэтому неудача британского колониализма была заранее предрешена, а русская политика в отношении Афганистана раньше строилась на глубоком понимании уклада жизни, который отличал эту страну. Русское присутствие в Афганистане было всегда - оно было мирным, дружественным, на основе взаимных интересов. Таким образом, воевать в Афганистане было делом заведомо безнадежным.

Для митрополита Питирима внимание к воинам-афганцам было делом совести и гражданского понимания проблемы. Поэтому, когда в 1989 году он  стал депутатом, первый вопрос, который он поставил высокому руководству, был вопрос о положении участников афганской кампании.

Вскоре родился союз воинов-афганцев, и владыка  с честью берег в своем сейфе билет № 2. Ряд акций союз смог провести самостоятельно, а потом вошли в контакт с благотворительными организациями Запада и, в частности, в Италии получили помощь для инвалидов - коляски.

Ежегодно 27 декабря в Брюсовском храме совершается панихида о погибших в Афганистане воинах, отмечается  молитвой и дата вывода войск из Афганистана.

Митрополит Питирим о новых временах и судьбах России

«Современное естествознание, сделав широкий круг по поверхности, возвращается к изначальному пониманию мироздания. Бог создал мир как цельную, взаимосвязанную систему, в основе которой лежит нравственное начало. Всякий безнравственный поступок имеет роковое значение - если вовремя не остановиться, начинается распад. В основе и человеческих отношений, и отношения человека к окружающему миру лежит заповедь: не делай другому того, чего не желаешь себе.

Одним из первых ударов, которые нам нанесла псевдодемократия, была образовательная программа Сороса, направленная на хищение мозгов, покупку талантов с вывозом их на Запад, а также на разложение устоев нашего общества.

Когда я бываю за границей, я обычно прощелкиваю телевизионные программы, хотя времени смотреть телевизор у мня нет. Такого безобразия, как у нас, нет нигде. Во Франции законодательно запрещено показывать иностранные фильмы более 12% эфирного времени, в Америке бесконечные драки, стрельбу можно было увидеть лет 30–40 тому назад, сейчас эту отыгранную массу спустили к нам.

В Писании сказано: «Не ваше дело знать времена и сроки». Признаки конца света были уже и в I веке. Достаточно вспомнить 1-е послание Соборное апостола Иоанна: говорят, что антихрист придет? — Так он уже пришел! Что такое антихрист? - Всякое ощущение окружающего зла, всякая борьба зла с добром. Зло, к счастью, пока еще не преобладает в мире. Силы добра неисчерпаемы. Говорят: хороших людей больше, но плохие лучше организованы. Если бы мы поняли реальную действительность зла и необходимость внутреннего исправления - своего, лично каждого, - картина была бы другая. В каждом человеке сидит маленький антихрист - если дать ему волю, он вырастет в большого. В одних людях антихрист действует по неведению, по недомыслию, в других — по согласию злой воли. Когда бывает в мире обида, это беда не для обидимого, а для обидящего: он совершил несправедливость и тем самым умножил мировое зло. Если ему ответить точно так же — это будет новая ступень зла. Так что, когда именно антихрист будет персонифицирован, во многом зависит от нас самих: если мы вовремя не остановим себя на пути моральной деградации, то ускорим мировую катастрофу.

Размышляя над «проклятым» вопросом, почему так трудно складывается судьба России, я прихожу к библейской формуле: «Егоже Господь любит - наказует», - то есть «учит», «вразумляет». Дурака учить нечему. А из русского человека можно выпестовать и выучить то, что никому другому не доступно. Но учить очень больно, наука болезненна.  

Мы должны сказать себе: да, завтра я хочу быть лучше, чем вчера. Каждый должен начать с самого себя. Поэтому мы должны осознать все те ошибки, которые каждый совершил лично, весь груз этих ошибок, и постараться от этого тяжелого груза очиститься раскаянием.

За годы Советской власти Церковь понесла значительный количественный и некоторый качественный урон, хотя число исповедников было больше, чем число отошедших от веры. По-видимому, потери, понесенные Церковью в  годы репрессий, - это семена, которые мы начинаем собирать лишь сейчас. Трагический период истории русской Церкви дал нам расцвет духовности, и по сей день, несмотря ни на какие внешние перемены, катаклизмы, остается некая таинственная глубина национального достоинства, внутренней силы нации, способной в любых потрясениях сохранить свои истоки.

У России есть будущее, у России непременно будет будущее, и будущее великое, - это мы глубоко исповедуем на основании того исторического опыта, который прошло наше Отечество.»

Одним из последних церковно-общественных поручений митрополита Питирима была поездка за Благодатным огнем накануне Пасхи 2003 г. во главе делегации РПЦ и пасхальная служба в храме Христа Спасителя.

В июне 2003 г. митрополит Питирим перенес тяжелую операцию и после нескольких месяцев болезни скончался 4 ноября 2003 г.- в день празднования Казанской иконы Божией Матери и памяти семи отроков Эфесских.

Речь перед отпеванием митрополита Питирима произнес святейший Патриарх Алексий II. Завершил он ее так:

«Самоотверженное архипастырское служение митрополита Питирима, его удивительный дар слова, внимательное и доброжелательное отношение к человеку привлекали к нему множество людей. В нашей памяти митрополит Питирим останется как великий пастырь, человек огромной доброты и исключительных энциклопедических познаний».