Главная
Благовещение
Страницы истории
Богослужение
Воскресная школа
Воскресные беседы
Галерея
Хочу поделиться
Осторожно секта
Объявления
Новости
Контакты
Нужна помощь
Карта сайта


Календарь' 2017
СЕГОДНЯ:






СВЯТЫЕ ДНЯ

ЧТЕНИЕ ДНЯ


восстанови храм
Незнакомое православие. Отвергающим, сомневающимся, ищущим, ликбез, заблуждения, оглашенным, новоначальным, успокоившимся, воинам Христа.
вопрос о вере
Главная > Воскресные беседы > Беседы, 2008 год > Священномученик Василий Надеждин

Священномученик Василий Надеждин


Священномученик Василий Надеждин родился 12 января 1895 г. в Москве в семье служащего Дворцового управления Федора Алексеевича Надеждина и его супруги Софии Павловны и был во святом крещении наречен Василием во имя святителя Василия Великого.

У Василия Федоровича были сестры  - Екатерина, Анна и Вера и братья -  Владимир и Павел, сам он был пятым ребенком в семье.

 






Родители священномученика Василия
Федор Алексеевич и Софья Павловна Надеждины.
24 января
1929 г., Москва

Примером веры и благочестия для отца Василия с юных лет были его родители, со всей полнотой ответственности относившиеся к христианскому воспитанию своих детей. Федор Алексеевич Надеждин, уже в преклонных летах, писал своей невестке Елене Сергеевне Надеждиной: «В старину я слышал изречение: «Дети - благословение Божие». Оглядываясь на прожитое мною долголетие и припоминая виденное мною в течение этого долголетия, конечно, я непререкаемо убедился в великой правде этого изречения. И меня лично не раз спасало от многих житейских искривлений сознание о моем долге и обязанностях перед детьми, в чем и видел благословение Божие».

Семья Надеждиных состояла в приходе Покровской церкви, находившейся в Большом Левшинском переулке; глава семейства Федор Алексеевич многие годы был старостой этого храма, а юный Василий с четырнадцати лет пел в церковном хоре, а впоследствии и регентовал, организовав хор из прихожан. Так судил Господь о Федоре Алексеевиче, что кончина его последовала 14 октября 1935 г., в праздник Покрова Пресвятой Богородицы.

По окончании Заиконоспасского духовного училища в 1910 г. Василий Федорович Надеждин поступил в Московскую духовную семинарию. Большое участие в Василии Федоровиче принимал его родственник по отцу архиепископ Анастасий (Грибановский).

 Епископ Анастасий (Грибановский)

В мае 1914 г. владыка Анастасий получил назначение на Холмскую кафедру. По его приглашению летом того же года Василий Федорович посетил Холм; май 1915 г. он также провел в Холмской епархии. Вместе с владыкой Анастасием он ездил в Леснинский Богородицкий монастырь. Несколько дней в мае 1915 г. Василий Федорович прожил в Яблочинском Онуфриевском мужском монастыре.

В 1916 г. Василий Федорович успешно окончил семинарию. Приняв решение о поступлении после семинарии в Московскую духовную академию, Василий Федорович в начале июня 1916 г. выехал из Москвы в Кишинев. Владыка Анастасий, переведенный к тому времени на Кишиневскую кафедру, брал его с собой в поездки по епархии. Живя в Молдавии, Василий Федорович готовился к вступительным экзаменам в академию.

Поступив в Московскую духовную академию, Василий Федорович на первом курсе записался в группу, изучавшую историю и обличение западных вероисповеданий. Приступив к занятиям, он чувствовал большое воодушевление и стремился полностью уйти в "интересную и серьезную работу".


Студент Московской духовной семинарии Василий Надеждин

Из-за тяжелого экономического положения в академии, вызванного Первой мировой войной, осенний семестр 1916-1917 учебного года закончился 1 ноября, а весенний должен был начаться 20 февраля. В конце ноября 1916 г. Василий Федорович был приглашен семейством графа Медема в имение – на хутор «Александрия», находившееся в Хвалынском уезде Саратовской губернии, преподавать Закон Божий Федору и Софии Медемам. Вскоре и дети, и взрослые искренно привязались к молодому учителю.


Василий Федорович Надеждин с Федором и Софией Медемами на хуторе "Александрия"

В дни, предшествовавшие празднику Рождества Христова 1917 г., и в самый день праздника Василий Федорович много читал, пел с певчими в усадебной церкви и сказал маленькую проповедь за Божественной литургией. Он говорил о том, что, несмотря на переживаемые Россией потери, - шла Первая мировая война, - православные русские люди должны иметь радость во Христе, ибо защитники Отечества приняли на себя иго Христа и исполняют Его заповедь: любить до смерти.
В конце февраля 1917 г. Василий Федорович для продолжения учебы возвратился в Московскую духовную академию. Это были дни начала революции. Известие об отречении государя императора Николая II от престола и образовании республики многими студентами академии было встречено с ликованием. Василий Федорович, разделявший общее оживление из-за наступивших в России государственных и социальных перемен, имел более трезвый настрой. "Бог даст, республики и не будет. Она нам мало к лицу", - писал он в эти дни.

После окончания весеннего семестра и сдачи экзаменов он вновь уехал в Саратовскую губернию, в имение графа Медема, и возобновил занятия с Федей и Софьей.

В праздник святых первоверховных апостолов Петра и Павла Василий Федорович произнес за обедней в сельской церкви проповедь: «Говорил о том, что многие... не в состоянии оценить подвигов апостолов Петра и Павла, узнать внутреннюю историю их подвижничества... Все происходящее: неповиновение властям, грабежи, захваты, самосуды-убийства (в Сызрани толпа  разорвала на куски двух братьев купцов, совершенно неповинных ни в чем) и успехи проповеди социалистов и анархистов, явно антихристианской, свидетельствуют о том, что большая часть русского народа совершенно не просвещена христианством», - и о приближении «к последним временам, как их описывает апостол Павел». Слово, сказанное Василием Федоровичем, раздражило распропагандированную революционерами молодежь из деревни Аграфеновка. Когда Василий Федорович и Федя Медем возвращались из села Черный Затон на хутор, их окружила группа мятежников и угрожала  расправой «над попами и помещиками».

К началу нового учебного года Василий Федорович возвратился в Сергиев Посад. В академии было «холодно, голодно и неуютно», условия содержания студентов еще более ухудшились, сократилось число лекций и зачетов, но была введена новая программа, лекции по Новому Завету читал архимандрит Иларион (Троицкий).

В ноябре 1917 г. Василий Федорович пережил большой духовный подъем, посещая заседания Поместного Собора в Епархиальном доме. Помышляя о принятии в ближайшем будущем священного сана, он хотел получить место псаломщика на одном из московских приходов и советовался об этом с преосвященным Анастасием, присутствовавшим на Соборе и находившимся в Москве.

В начале 1918 г., на святках, Василий Федорович был помолвлен с Еленой Сергеевной Борисоглебской, дочерью певца Большого театра Сергея Алексеевича Борисоглебского. «С одной стороны, - писал он своей невесте, - для меня так невыразимо приятно сознавать, что у меня нет и не может быть никакой иной любви и привязанности, как только к тебе. С другой стороны, я вполне сознаю, что недостоин тебя и не стою тебя, и не знаю, когда установится между нами равновесие. Кажется мне, что ты больше обогатила меня своим «невестием», чем я тебя - своим «жениховством». В последние дни Страстной седмицы, посылая Елене Сергеевне поздравления к празднику Святой Пасхи, Василий Федорович увещевал ее и делился с нею своими душевными переживаниями: «Как грустно мне слышать твой тихий, усталый голос и подозревать за ним... непраздничное настроение. Надеюсь, что не будет этого в светлые дни Пасхи. Что бы ни было - они должны быть для нас всегда светлыми, всегда радостными. Сегодня плащаница возвратила мне Христа моего, Которого я так боюсь всегда терять из сердца, из души, а последнее теперь так часто угрожает... Теряется и губится душа в житейской суматохе; если бы ты знала, как это я теперь почувствовал на своем горьком опыте. Блажени воистину, яже избрал и приял еси, Господи, и, конечно, память их - в род и род, а не с шумом мимоидет...»

С установлением после октябрьского переворота 1917 г. советской власти в России наступили времена гонений на веру и Церковь. В Москве в июле-сентябре 1918 г. проходила третья сессия Поместного Собора, восстановившего в Русской Церкви патриаршество, избравшего главой ее святого патриарха Тихона. В то же время проповедники безбожия всюду сеяли плевелы неверия, стремясь пленить духовно сбитую с толку социальными лжеучениями молодежь. Когда Василий Федорович в праздник Преображения Господня пришел ко всенощной в свой приходский храм, он увидел, что на клиросе поет один псаломщик. Василий Федорович стал на клирос и сам читал и пел.

После Успенского поста возобновились занятия в Московской духовной академии. Учение доставляло жаждущему христианского просвещения Василию Федоровичу большую радость, он чувствовал себя, как рыба в воде. В первый академический день нового учебного года он с тремя сокурсниками отправился к отцу Павлу Флоренскому, которого глубоко чтил, чтобы поздравить  с десятилетием его первой лекции в академии. Говорили о современных событиях; отец Павел прочитал предсказания о будущем России преподобного Серафима Саровского.

 Священник Павел Флоренский

Весной 1919 г., на пятой неделе Великого поста, Московская духовная академия была закрыта. В Москве - голод и эпидемия сыпного тифа. Чтобы поддержать овдовевшую сестру Екатерину с тремя ее малолетними сыновьями, Василий Федорович вынужден был уехать вместе с нею к своему другу священнику Иоанну Козлову в село Никольский Поим, находившееся в Чембарском уезде Пензенской губернии. В Пойме он был принят на работу учителем математики в гимназию.

С начала 1919 г. повсеместно в России вскрывались и изымались мощи святых угодников. В Пойме Великим постом было получено известие о поругании святых мощей в Воронеже. На Божественной литургии 23 марта отец Иоанн Козлов сказал проповедь, обличающую действия безбожной власти по отношению к святым мощам. В тот же день за вечерней Василий Федорович сказал слово о святыне Креста. Вечерня вышла очень торжественная, собралось много народу, интеллигенция и молодежь, пел добровольно собравшийся хор певчих, после вечерни три священника читали акафист Божественным Страстям Христовым.

В апреле 1919 г. Василий Федорович приехал в Москву, в Фомино воскресение, 27 апреля, обвенчался с Еленой Сергеевной и  возвратился с нею в Поим, где жил и учительствовал до 1921 г.


Василий Федорович и Елена Сергеевна Надеждины в день браковенчания. 27 апреля 1919 г. Никольский храм у Соломенной сторожки

В эти годы, не оставляя намерения послужить Богу в священном сане, самоотверженно трудясь, неся тяготы и скорби своих близких, он укреплялся духом и созревал для служения духовной семье - своей будущей пастве. После скоропостижной кончины в Пойме сестры Василия Федоровича Анны, также оказавшейся на его попечении, отец их, Федор Алексеевич Надеждин, в письме к сыну писал: «Бедный наш мальчик, как много жизненных осложнений свалилось на твою милую головку! Утешаюсь мыслию, что, может быть, Господь Бог испытует Своего избранника. А все-таки, несмотря ни на какие личные невзгоды и напасти, следует спешить делать добро».

Для завершения академического образования Василий Федорович в июле 1920 г. приехал в Москву; экзамены выпускники академии сдавали на квартире отца Владимира Страхова. В марте 1921 г. Василий Федорович переехал ближе к Москве и устроился счетоводом в Построечном управлении узкоколейки города Орехово-Зуево. Вскоре вместе с Еленой Сергеевной и сыном Даниилом они поселились в Петровско-Разумовском у тестя Сергея Алексеевича Борисоглебского.
3 июля 1921 г., в Неделю всех святых, в земле Российской просиявших, Василий Федорович был рукоположен святым патриархом Тихоном во диакона, а 7 июля, в праздник Рождества Иоанна Предтечи, - во иерея в церкви во имя Святителя и Чудотворца Николая у Соломенной сторожки.

 Никольский храм у Соломенной сторожки

Никольский храм - единственное место священнического служения отца Василия до самого дня его ареста в 1929 г. - был построен усердием офицеров расквартированной в Петровско-Разумовском 675-й пешей тульской дружины по проекту архитектора Федора Шехтеля и освящен епископом Можайским Димитрием (Добросердовым) в 1916 г. Церковь была построена на земле Сельскохозяйственного института и приписана к институтской Петропавловской церкви. Институтский храм, как и все храмы при учебных заведениях, после революции был закрыт, и прихожане его перешли в Никольскую церковь. К 1924 г. в южной части летнего неотапливаемого храма был устроен теплый придел.
Приход Никольской церкви в основном составляла научная интеллигенция, жители поселка при Сельскохозяйственном институте.

Группа профессоров  после закрытия институтского храма обратилась к отцу Василию Надеждину с просьбой заняться христианским просвещением их детей. Отец Василий, многие годы сознательно готовившийся к пастырской деятельности, с радостью принял это предложение. Он сумел привлечь к участию в богослужении приходскую молодежь - и таким образом из юношей и девуш ек составился прекрасный церковный хор, батюшка вел с духовными детьми беседы об основах православного вероучения, посещал с ними концерты классической музыки, разбирал литературные произведения. Просветительскую деятельность среди молодежи вели по благословению отца Василия и некоторые члены приходской общины.

Священномученик Василий Надеждин с общиной Никольского храма в первую годовщину пастырства

Обязанности пастыря, заботы о духовных детях отец Василий ставил выше всего. В январе 1927 г. матушка Елена  родила сына Сергея и ожидала прихода отца Василия в клинику.

На этот день был назначен доклад Николая Степановича Педашенко о первых веках христианства, отцу Василию необходимо было присутствовать при чтении этого доклада, и он попросил навестить матушку Сергея Алексеевича Никитина (впоследствии епископа Стефана).

 Епископ Стефан (Никитин)

«Я не могу никому позволить вмешиваться в мою пастырскую деятельность, которая у меня всегда будет на первом плане, - писал отец Василий Елене Сергеевне, - ты это знаешь и понимаешь меня, а потому и не будешь осуждать меня или сердиться на меня как жена моя».

В 1920-е годы в доме Клушанцевых на Михалковской улице была устроена своего рода начальная школа для небольшой группы детей прихожан Никольского храма, в которой отец Василий преподавал Закон Божий и общеобразовательные предметы.

Отец Василий, всегда носивший в душе радость о Господе Иисусе, имел особый дар сообщать ее своей пастве. Крестный ход в день Святой Пасхи начинался с того, что отец Василий выходил из Царских врат и один запевал: «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесех, и нас на земли сподоби чистым сердцем Тебе славити». За ним уже стихиру пел весь собравшийся на пасхальное богослужение народ.

За год до ареста у отца Василия началось обострение туберкулеза, и ему пришлось летом уехать в Башкирию на лечение кумысом. В отсутствие отца Василия в Никольском храме по его просьбе служил отец Владимир Амбарцумов.

 Священномученик Владимир Амбарцумов

Находясь на лечении, отец Василий молился за богослужением в местной  церкви и сблизился со служащими в ней священниками  Иоанном и Сергием.

Как пастырь, он не мог обойти вниманием особенностей церковной жизни за пределами его епархии и прихода: «Служат здесь хорошо. Уставнее нашего. Это очень приятно, когда духовенство на высоте.

Местный архиерей обязал священников всякое Таинство предварять объяснительным поучением... Вот это правильно, а мы еще не додумались до этого...

Стоял и вспоминал мою церковку. Как-то у вас там все?»

Из Башкирии отец Василий писал письма своим духовным чадам, и,  как в древние времена апостольские послания прочитывались в домашней церкви, письма отца Василия читались вслух в кругу его духовной семьи, которую он, как истинный пастырь, никогда не оставлял без отеческого попечения.

Вдохновенное служение и проповеди отца Василия, активная пастырская деятельность не остались незамеченными гонителями Церкви, понимавшими, что семена веры, посеянные в юных сердцах добрым пастырем, могут принести духовные плоды.

28 октября 1929 г. отец Василий был арестован и помещен в Бутырскую тюрьму. Во время обыска он сумел передать матушке Елене  письмо, обнаружение которого могло повлечь за собою арест его духовного чада. 1 ноября отец Василий был допрошен старшим уполномоченным шестого отделения Секретного отдела ОГПУ А. В. Казанским и дал следующие «показания по существу дела»:

- Что касается степени моей политической грамотности, то я совершенно теряюсь при политике в жизни. Я, например, разбирал в свое время трактат Данте «De monarhia» - принимаю или, вернее, мог бы принять его стройную систему: помазанника Божия на престоле, возглавляющего нацию, и т. д. Но практика монархизма меня отталкивает.
У меня действительно был доклад профессора Лосева «Об имени Божием», на котором были Педашенко - сейчас, кажется, безработный, историк, Шенрок - библиотекарь 1-го МГУ, возможно, что Некрасова Лидия Ивановна с дочерью; в общем было человек до десяти.

Специальных вопросов по поводу существующего социального порядка и по поводу отдельных моментов взаимоотношения Церкви и государства, равно и чисто политических вопросов, мы никогда не обсуждали. Последние, то есть политические вопросы, иногда только, и то вскользь, в обывательском разрезе, трактовались у нас; говорили, например, что жестока политика власти по отношению детей лишенцев и к лишенцам вообще. Специально вопросов о лишенцах не разбирали.

В вопросах об арестах церковников я придерживаюсь той точки зрения, что трудно провести грань между церковным и антисоветским и что поэтому со стороны власти возможны перегибы. Только в таком разрезе я и касался этого вопроса в беседах с молодежью, не ставя, конечно, этот вопрос специальной темой для беседы.

Когда у нас затрагивался вопрос об исповедничестве, то есть о  возможности примирения верующих с окружающими условиями, то здесь я проводил такую точку зрения: есть пределы (для каждого различные), в которых каждый христианин может примиряться с окружающей его нехристианской действительностью; при нарушении этих пределов он должен уже примириться с возможностью и неприятных для него лично изменений условий его жизни, иначе он не есть христианин. Христианином надо быть не только по имени...

В Бутырской тюрьме отец Василий встретился с отцом Сергием Мечевым, которого хорошо знал; их беседа продолжалась несколько часов и была очень значительной для обоих. Отец Сергий  засвидетельствовал впоследствии, что отец Василий был уже готов предстать пред Господом.

 Священномученик Сергий Мечев

Отец Василий был отправлен в Соловецкий лагерь особого назначения, но, ввиду того, что навигация была уже закрыта, оставлен до весны в Кеми.

                                                                                     Лагерь в Кеми

 В декабре 1929 г. заболевшего тифом заключенного перевели в лагерный лазарет, а на его место в бараке перевели отца Василия. Вскоре отец Василий заболел сыпным тифом. В санчасти ему сделали укол и внесли инфекцию - началась гангрена.

Матушке Елене  разрешили приехать к умирающему мужу. Из Кеми она писала родным:

«Хожу утром и вечером вдоль деревянного забора с проволокой наверху и дохожу до лазарета, где лежит мое кроткое угасающее солнышко. Вижу верхнюю часть замерзшего окна и посылаю привет и молюсь. В три часа делаю передачу молока, бульона (кур здесь достать можно), получаю его расписку, написанную слабым почерком. Вот и все! Ночь проходит в тоске и мучительных снах. Каждый раз, как отворяется дверь нашей квартиры, я смотрю, не пришли ли сказать роковую весть.

Его остригли, изменился он сильно и исхудал, говорят, перевязки мучительны и изнуряют его.

Я так счастлива, что живу здесь и могу помочь ему хоть сколько-нибудь».

Перед своей кончиной 19 февраля 1930 г. отец Василий сподобился принятия Святых Христовых Тайн. Последние слова его были: «Господи, спаси благочестивыя и услыши ны». Начальник лагеря разрешил матушке Елене  молиться ночью рядом с умершим мужем и предать его тело погребению.

 Могила священномученика Василия Надеждина в Кеми

Со временем место могилы отца Василия было утрачено и сейчас неизвестно.

Предчувствуя близость своей кончины, отец Василий, еще до болезни, в день Ангела старшего сына Даниила, 24 декабря 1929 г., написал матушке Елене Сергеевне последнее письмо:

«Господи, помоги мне сделать это дело хорошо...

Сегодня, в день Ангела моего старшего сынка, моего Додика, мне пришла мысль грустная, но, кажется мне, правильная, что я должен написать прощальное письмо на случай моей смерти... Ибо, если я заболею тифом, то писать уже не смогу, никого из близких не увижу и не услышу, не смогу ничего передать им, кроме этого письма, если оно будет написано заранее и... если Господь устроит так, что оно дойдет до моих близких... Это письмо должно заменить меня, прощание со мною, участие в моих похоронах, которые произойдут здесь без участия моих близких, без их молитвы и слез... Пишу все это спокойно и благодушно, ибо в душе живет неистребимая «надеждинская» надежда, что я вовсе не умру здесь, что я уеду из этого проклятого места и увижу еще всех моих дорогих... Но это будет дело особой милости Божией, которой я, может быть, и не заслужил, - а потому пишу это письмо.
Первое слово к тебе, моя дорогая, любимая, единственная Элинька, моя Ленуся! Прежде всего благословляю тебя за твою верную любовь, за твою дружбу, за твою преданность мне, за твою неисчерпаемую нежность - неувядающую свежесть любовных отношений, за твою умную чуткость ко всему моему, за твои подвиги и труды, связанные с пятикратным материнством, за все лишения, связанные с твоим замужеством, наконец, за все эти последние слезы разлуки после моего ареста... Да воздаст тебе Господь за все, да вознаградит тебя любовь наших детей, любовь моих печальных родителей (если они переживут меня), моих братьев и сестер, всех моих друзей. Увы, я так мало любил тебя за последние годы, так мало принадлежал тебе духовно; благодарю тебя за наши последние встречи в Ильинском, на Сенеже; благодарю тебя за то, что ты удержала меня при себе и просила не торопиться переезжать на новую квартиру

Как хорошо нам было вместе в нашей кают-компании! Как ярко вспоминаю я наш уют, наш светлый мир, наше семейное счастье, тобою созданное и украшенное! Десять лет безоблачного счастья! Есть что вспомнить! Есть за что следует горячо благодарить Бога. И мы с тобой должны это сделать... во всяком случае и в том, если ты уже меня не увидишь на этом свете... Да будет воля Божия! Мы дождемся радостного свидания в светлом царстве любви и радости, где уже никто не сможет разлучить нас, - и ты расскажешь мне о том, как прожила ты жизнь без меня, как ты сумела по-христиански воспитать наших детей, как ты сумела внушить им ужас и отвращение к мрачному безбожному мировоззрению и запечатлеть в их сердцах светлый образ Христа.
Прошу тебя, не унывай, я буду с тобой силою моей любви, которая «никогда не отпадает». Мое желание: воспитай детей церковно и сделай их образованными по-европейски и по-русски: пусть мои дети сумеют понять и полюбить книги своего отца и воспринять ту высокую культуру, которой он дышал и жил. Приобщи их к духовному опыту и к искусству, какому угодно, лишь бы подлинному.

Кто-то из моих сыновей должен быть священником, чтобы продолжать служение отца и возносить за него молитвы. Ведь я так мало успел сделать и так много хотел! Элинька, милая моя! Если бы ты знала, если бы знали люди, как мне легко было любить и как я был счастлив чувствовать себя в центре любви, излучающейся от меня и ко мне возвращающейся. Как мне сладко было быть священником! Да простит мне Господь мои слабости и грехи по вашим святым молитвам!»

 

Один из знавших отца Василия, Николай Николаевич Линдрот, писал:
  «С чувством глубочайшей скорби и любви преклоняюсь перед свежей могилой незабвенного, безвинного страдальца. Не сбылись горячие желание и надежда, теплившиеся в сердце, на выздоровление отца Василия, и он умер в тяжелых условиях жертвы жестокого режима. Господь отозвал к Себе одного из лучших сынов Своих и прекратил страдания его. Он перешел туда, в другую жизнь, как пастырь добрый, положивший душу свою «за овцы своя». А что он действительно положил жизнь свою «за овцы своя», об этом свидетельствует все его служение на ниве Христовой, на пути, предуказанном ему свыше. Он горел пламенной верой ко Христу и к Его Церкви и этим ярким светом объединял, поддерживал, укреплял, воодушевлял всех страждущих и жаждущих утешения в Церкви Христовой. Умер не только близкий, родной нам человек, добрый, нежный, славный, бесконечно кроткий, но умер пастырь с твердым духом, редкий по дарованиям, высоко державший чистоту Православия и безбоязненно, мужественно проповедовавший слово правды Божией. Он был не из тех бездушных трафаретов, о которых говорится: «ни горяч, ни холоден». Он был именно горяч и отдал всего себя на служение Богу. Не стало дорогого отца Василия, но земная жизнь его не угасла: остались его дела, его слова, его память, а главное, осталась часть его самого - его молодые ростки, его дети, и дай Бог, чтобы они были такие же чистые и светлые умом и сердцем, такие же твердые и мужественные в своих убеждения, каков был их отец, а также верная спутница его жизни до последних минут - их мать. Если в настоящее время кем-либо пишется история нашей Церкви, то я думаю, что отец Василий перейдет к потомству как славный, неутомимый ревнитель Церкви, пострадавший и отдавший жизнь свою за укрепление Христова учения в бурное для него время...»

На Юбилейном Архиерейском Соборе 2000 г. священник Василий Надеждин был причислен к лику новомучеников и исповедников Российских. Память его совершается в день кончины, 19 февраля.

Тропарь, глас 2-й

  Кротким нравом Христовым измлада украшенный, заповеди Божия возлюбив всею душею и всем сердцем, явился еси пастве твоей пастырь добрый, якоже и Бог Спас наш, душу твою полагаяй за овцы твоя. Моли Человеколюбца Бога, отче священномучениче Василие, спастися душам нашим.

Кондак, глас 2-й

  О славе Божией и вере православной ревнуя, отче священномучениче Василие, священническое служение на земли достойно совершил еси, с радостию и благодарением престолу Божию предстоя и паству твою наставляя. Незлобив сый и кроток, пред мучители явился еси адамант твердый, и славя Христа, из узилища мрачнаго в вожделенныя горния обители отшел еси. Темже ныне, в лице святых мучеников Триединаго Бога воспевая, огради нас, любовию тебе чтущих, молитвами твоими.