Главная
Благовещение
Страницы истории
Богослужение
Воскресная школа
Воскресные беседы
Галерея
Хочу поделиться
Осторожно секта
Объявления
Новости
Контакты
Нужна помощь
Карта сайта


Календарь' 2017
СЕГОДНЯ:






СВЯТЫЕ ДНЯ

ЧТЕНИЕ ДНЯ


восстанови храм
Незнакомое православие. Отвергающим, сомневающимся, ищущим, ликбез, заблуждения, оглашенным, новоначальным, успокоившимся, воинам Христа.
вопрос о вере
Главная > Воскресные беседы > Беседы, 2008 год > Священномученик Владимир Амбарцумов

Священномученик Владимир Амбарцумов

Семья

 Отец священномученика Владимира Амбарцумова, Амбарцум Егорович Амбарцумов был одним из основателей обучения глухонемых в России вместе с Федором Андреевичем Рау. Он был основателем и владельцем частной школы обучения глухонемых. Первая его жена умерла, и отец, лютеранин по вероисповеданию, обратился в общину с просьбой найти добропорядочную девушку для воспитания троих детей. На просьбу откликнулась Каролина Андреевна Кноблох, немка по рождению. Воспитательница детей полюбилась вдовцу,  и от второго брака родилось еще трое детей. Владимир был младшим из них.

Для старшего поколения родственников отца Владимира были характерны духовные искания и активная общественно-религиозная жизнь. В роду Кноблох были миссионеры, пострадавшие от иноверцев. Сама Каролина Андреевна была глубоковерующей и вышла замуж из-за сострадания к овдовевшему Амбарцуму Егорычу и его трем осиротевшим детям… Родная сестра Каролины Андреевны, Ольга, принимала активное участие в жизни Сарептской лютеранской общины, за что в середине 30-х годов высылалась в Вятку… Активная религиозная жизнь была характерна и для рода Амбарцумовых. Брат Амбарцума Егорыча, Саркиз, был видным религиозным деятелем в Армении, основателем лютеранской общины.
Амбарцум Егорович был человеком нестяжательным, многих неимущих он обучал в своей школе бесплатно, а богатые, по воспоминаниям его внучки, тоже почему-то не торопились платить ему. Школа разорилась, и Амбарцум Егорович уехал в Москву, где стал преподавателем в школе глухонемых.

Детство

Володя с детства очень любил лес, знал хорошо пение птиц и, имея прекрасный слух, легко вторил любой из них, сразу определяя, какая из них поет. Юношей был очень живым, бесшабашным даже; однажды, на спор перебежал Волгу во время ледохода, на пари лежал на шпалах в то время, когда над ним проходил поезд.
Учился он хорошо, особенно по математике и физике, интерес к электричеству был у него особенный; его по-настоящему волновала таинственная природа этого явления, раскрывающего свои тайны лишь пытливым взорам истинно верующих людей. Впоследствии, в своих будущих проповедях он не раз скажет, что и Ампер, и Фарадей, и Кулон, и Вольт, все были  верующими христианами.

Университет

После переезда родителей в Москву  в конце 1890-х годов Владимир Амбарцумович обучался в Московском Петропавловском училище при Петропавловской лютеранской церкви. После окончания училища в 1911 году он поступил на физико-математический факультет Московского Императорского университета, где проучился три семестра. В марте 1913 года по настоянию матери  переехал в Германию, чтобы продолжить образование в Высшем политехническом училище в Берлине. Здесь же впервые он познакомился с Христианским студенческим движением, стал посещать университетский кружок, перешел из лютеранства в баптизм. Однако, трудности, связанные с языковым барьером, не позволили обучаться Владимиру вполне комфортно. Прожив в Берлине около года, Владимир вернулся в Россию, почувствовав непреодолимую, буквально мистическую тягу домой. Как позднее стало известно, поезд, увезший юношу на родину, был последним из Германии в Россию. Началась Первая мировая война. В июле 1914 года Владимир вновь поступил на физико-математический факультет Московского Императорского университета. Здесь же нашел он и отделение Христианского студенческого кружка, в работу которого окунулся с головой.

Христианские студенческие кружки

Целью христианского студенческого движения была проповедь слова Божия среди молодежи, а основной формой деятельности - изучение Евангелия в небольших кружках. Принципы деятельности кружка, проповедуемые идеи и цели оказались столь созвучны его собственным идеям, его собственным исканиям Бога, что вступив в кружок, он долго оставался активнейшим его деятелем (даже в самые лютые годы гонений).

Немного о Христианских Студенческих Кружках: в России они были частью хорошо организованного Всемирного Студенческого Христианского Союза (ВСХС), зародившегося в 1877 году.

Внутри движения не порицалось никакое христианское вероисповедание, напротив, - делалось всё для сближения между конфессиями, для сближения со всеми, кто исповедовал Христа как Спасителя.

В кружках мирно сосуществовали баптисты, молокане, меннониты, православные, лютеране, католики. Принцип терпимости отражен был и в Уставах кружков: "Мы - союз верующих христиан-студентов без различия конфессий, объединяющий людей всех вероисповеданий на основании Евангелия, признающих Божественность Иисуса Христа и обязательность нравственного образа жизни".

В Россию движение пришло в начале века. Оно пользовалось популярностью у студентов и курсисток. Сами кружковцы жаждали добровольно трудиться по распространению
Евангелия, хотели делать это под благословением Церкви и под руководством пастырей, но православные священнослужители остерегались инициатив молодежи, полагая, что "от исследования Священного Писания мирянами создаются ереси и секты".

Строилась работа в СХС так: занимались небольшими - по 10-15 человек - группами (кружками), руководимыми опытными наставниками. Для пополнения движения молодежью устраивались публичные лекции с диспутами на "вечные" темы: "О смысле жизни", "Молодость и подвиг", после которых проводили записи в группы. Охотно работала в кружках православная интеллигенция.

К сожалению, короткий рассказ о студенческом движении не передает того удивительного, неповторимого духа, что царил в кружковской среде. Собравшиеся вместе вокруг идеи искупительной жертвы Христа, сблизившиеся для сердечного чтения священных строк Евангелия, кружковцы своими отзывчивыми сердцами смягчали некоторый рационализм и заорганизованность Движения; они по-настоящему вошли в нравственный мир Божиих Заповедей, поселились в нем, подчинились его законам, слезно умилившись чистоте и красоте того мира.

По плодам их узнаете их. Стоит ли удивляться, что кружки выдвинули из своих рядов замечательную плеяду служителей и деятелей Православной Церкви.

Кружковцы жили одной верой и одними идеями, жили общими радостями, тревогами и бедами. Жили, в конце концов, одним, общим бытом. Чем-то напоминали кружки раннехристианские общины: недаром и потерпеть кружковцам довелось от новых гонителей веры - сполна.
Тут витал дух общежитейства: общий дом, общая трапеза, общие заботы. В кружках проходила вся жизнь: здесь дружили, влюблялись, женились, родили и воспитывали детей, чтобы потом и детей закружило в круговороте кружковской жизни…

Женитьба. Рождение детей

В кружке Владимир Амбарцумович познакомился со своей будущей женой, Валентиной Георгиевной Алексеевой, и в 1916 году молодые сыграли свадьбу. Конечно же, всем кружком. Супруги поклялись жизнь свою посвятить проповеди Слова Божия.

В 1917 году у них рождается сын Евгений.
В 1919 – Виктор, умерший в младенчестве в 1922 г.
В 1922 г. - дочь Лидия.

Деятельность кружка. Переход на нелегальное положение

По окончании университета, несмотря на нерядовой научный потенциал, талант незаурядного физика, Владимир оставил исследовательскую деятельность и посвятил себя служению Богу и миссионерству.
В 1919 году Владимира Амбарцумова призывают в Самару  , чтобы он сменил на посту руководителя самарского кружка Владимира Филимоновича Марцинковского. Владимир Амбарцумович сразу же с головой уходит в работу. Неуёмный в своих духовных исканиях, он и в Самаре быстро добивается открытия новых отделений кружка; сам ведет занятия; сам читает лекции, но в то же время организует лекции известных богословов; открывает детский приют для сирот (в это время в их семье появился приемный сын Никита); организует раздачу Евангелий в больницах и тюрьмах.
Примерно в это время организуется Центральный комитет, объединяющий все кружки России, и Владимира Амбарцумовича избирают его председателем. Движение набирает силу, ежегодно проводятся съезды представителей городов России, но в 1924 году деятельность Движения оказывается под запретом. Большинство руководителей были готовы подчиниться властям, но Амбарцумов энергично протестовал:
«В такое бурное и сложное время мы не имеем права прекратить проповедь Слова Божия. Будем работать нелегально.»
И работа кружка была продолжена нелегально. Продолжались занятия в группах, на частных квартирах; тайно собирались членские взносы; подпольно созывались даже съезды движения. Последний съезд прошел летом 1928 года в Подмосковье.

В Самаре, Владимира Амбарцумовича впервые и арестовали. Случилось это в 1920 году, то есть когда Христианское студенческое движение действовало еще совершенно легально, а потому мотивы его ареста до конца не ясны. Его привезли в Москву, но, продержав чуть больше месяца, отпустили. Трудно объяснить — но под подписку о невыезде из Москвы.

Валентина Георгиевна же продолжала жить в Самаре, изредка навещая мужа в Москве, но в 1921 году после смерти от скарлатины младшего сына Виктора, она с Евгением и работники-кружковцы окончательно возвращаются в Москву. К их приезду Владимир Амбарцумович с друзьями ремонтирует старый дом в Кречетниковском переулке. В одной половине живет семья Амбарцумовых, в другой проводятся занятия и собрания кружка.

Смерть жены

Валентина Георгиевна была на восьмом месяце беременности, когда она с детьми отравились ливерной колбасой. Детей удалось спасти, а ее не успели. Начался паралич, и она не могла глотать даже воду. За несколько часов до смерти перестало биться сердце ребеночка. Она умирала, ясно осознавая это, и перед самой смертью, прощаясь, сказала мужу едва слышным голосом: «Володенька, я умираю. Но ты не очень скорби обо мне. Я только прошу тебя, будь для детей не только отцом, но и матерью. Поручаю тебе их — и Женечку, и Лидочку, и Никиту (Никита позже нашел свою родню в Чувашии и уехал). Времена будут трудные. Много скорби будет. Гонения будут. Но Бог даст сил вам, и все выдержите…»

Владимир Амбарцумович очень любил жену, и часто повторял, что не знает, где кончается он и где начинается она. Переживая ее смерть,  внешне он держался спокойно. Похороны пришлись на Троицкую субботу, все были в белых платьях и шли с песнопениями. На могиле много говорили о Валентине Георгиевне, говорил и Владимир Амбарцумович. Он первый произнес у могилы: «Слава Богу за все!» Позже он встретил человека, пришедшего к вере, следуя за этой необыкновенной похоронной процессией. Похороны, а все радостные и поют. «Это были похороны моей жены!», - сказал Владимир Амбарцумович.
О его настроении в те дни рассказывал и его школьный товарищ Николай Мясоедов: «Встречаю радостного, светлого Володю, а он говорит, что у него умерла жена. Было немножко не по себе».
Большой поддержкой ему были: вера в Господа, друзья-кружковцы и многочисленные письма, пришедшие со всех концов России и даже из-за рубежа. Многие из этих писем сохранились.

Валентина Георгиевна умерла баптисткой, и Владимир Амбарцумович после перехода в Православие очень из-за этого расстраивался. Но православные подруги Валентины Георгиевны успокаивали его, говоря, что она обязательно в Православие вернулась бы.

Мария Алексеевна

После смерти матери детей хотели разобрать друзья и родственники. Но, чтобы сохра нить семью, их стала воспитывать и посвятила им всю свою жизнь очень близкая подруга Валентины Георгиевны - Мария Алексеевна Жучкова, тоже член христианского кружка.

Для детей она стала второй мамой. В своих воспоминаниях дочь Владимира Амбарцумовича, Лидия Владимировна Каледа, тоже называет Марию Алексеевну мамой, но берет это слово в кавычки, и кавычки эти ставятся ею только для отличия двух ее дорогих мам.

Владимиру Амбарцумовичу было предсказано, что он будет священником. Это предсказала ему блаженная Мария Ивановна из Дивеева, куда он поехал в первый раз еще до своего перехода в Православие. Зная об этом предсказании и о том, что второбрачный не может стать священником, Мария Алексеевна отказалась выйти за него замуж. Еще она боялась стать детям мачехой, если будут свои дети. Конечно, их брак многое бы облегчил, и все бы его приветствовали. Но… Разговор об этом у них состоялся только один раз, и больше В.А. к этой теме никогда не возвращался. Многие, конечно, не верили их «странным» семейным отношениям, бывало, и священники говорили Марии Алексеевне «Деточка, вы бы лучше повенчались», — но она уходила от такого священника. Потом она нашла в Даниловском монастыре старца, который ей поверил. Старцем этим был скончавшийся в 1932 году архимандрит Георгий (Лавров), канонизированный позже преподобноисповедник.

Обыск у Н.Е. Пестова

Вслед за запрещением Христианских студенческих кружков в 1924 году на них обрушились репрессии. Однажды Владимир Амбарцумович  чудом избежал ареста. Он ночевал в доме своего православного друга Николая Евграфовича Пестова, активного члена студенческих кружков, а впоследствии известного духовного писателя. Ночью пришли чекисты. Следователь, проводивший обыск, не знал, что Владимир Амбарцумович является председателем Движения, и, продержав его ночь, пока шел обыск, наутро отпустил, а хозяина дома арестовал. Рано утром В.А. пошел по Москве от одних друзей к другим, но у всех в этот ранний час горел свет — шли повальные обыски. Проходив по городу до открытия парикмахерских, В.А. сбрил бороду и усы, постриг волосы, затем сменил обычные очки на пенсне. В тот же день он случайно встретился на улице со следователем, проводившим ночной обыск. Тот не узнал его, хотя по прибытии в ГПУ он понял свою служебную оплошность — понял, что отпустил руководителя Студенческого движения.

Переход в православие

В середине двадцатых годов под влиянием друзей Владимир Амбарцумович сближается с Православием и принимает его после знакомства с известным московским священником отцом Валентином Свенцицким. Это произошло в начале 26-го года. Стоит ли напоминать, что это решение В.А. принял в пору самых лютых гонений на Православие?

Что же подвигло Владимира Амбарцумовича перейти из баптизма в Православие?
Рационалистический примитивизм протестантизма его не мог удовлетворить. «Баптизм — это первый класс, но нельзя всю жизнь ходить первачком»,- писал Владимир Амбарцумович. «В баптизме нет духовного развития, и личность консервируется, нет преемственности благодати и таинств. Живя в России и соприкасаясь с православными людьми, особенно под влиянием Валентина Свенцицкого, он переходит решительно и твердо в Православие, где имеется преемственность святой благодати Божией от святых апостолов, где и Священное Писание, и Святое Предание, и имеется динамика духовной жизни, постепенное восхождение по лестнице к Богу. Пределов этого восхождения к Богу на земле нет», - так писал о нем его духовное чадо, муж его дочери, священник о. Глеб Каледа.

Владимир Амбарцумович деятельно участвует в жизни руководимого отцом Валентином прихода, прислуживает и читает на службах. Летом двадцать шестого года он принял участие в организации и осуществлении большого паломничества прихожан в Саров и Дивеево.

Рукоположение

В следующем, 1927 году, по рекомендации отца Валентина, Владимир Амбарцумович едет в город Глазов к преосвященному Виктору (Островидову), епископу Ижевскому и Воткинскому (В 1934 г. епископ Виктор скончался в лагере. В 2000 г. Святитель Виктор причислен к лику святых священноисповедников), который 4 декабря в Преображенском соборе рукополагает его во диакона, а 11 декабря — во иерея. Недолго о.Владимир служит в Георгиевской церкви Глазова, а затем переводится в Московскую епархию и назначается настоятелем храма святого князя Владимира в Старых Садах около Ивановского монастыря.

В это время о.Владимир расходится с отцом Валентином Свенцицким из-за крайних непоминовенческих взглядов последнего, и об этом надо сказать подробнее. Во-первых, потому, что не все, возможно, знают события тех страшных для Церкви лет; потому, во-вторых, что отец Валентин явил тогда изумительный пример кротчайшего смирения и подлинного христианского покаяния; и потому, наконец, что яркая натура отца Валентина, его талант проповедника немало поспешествовали переходу в Православие всей семьи Амбарцумовых.

Декларация

После кончины в 1925 году Патриарха Тихона и ареста местоблюстителя патриаршего престола митрополита Петра (Полянского), ныне прославленного в лике священномучеников, управление Церковью перешло в руки митрополита Сергия (Страгородского), будущего Патриарха Московского и Всея Руси. Ему, заместителю местоблюстителя, для спасения Церкви от преследований богоборческой власти и от внутренней смуты обновленцев, для государственной легализации Церкви вынужденно пришлось подтверждать Ее лояльность к правящей власти Советов, заверяя отсутствие у Церкви контрреволюционных помыслов. Эта лояльность была выражена в Декларации 1927 года, а позже — в Пасторском послании митрополита Сергия. И хотя в Декларации подчеркивалось, что «меняется лишь отношение к власти, а вера православная остается незыблемой», заявление это вызвало яростный протест у многих священников и мирян. Трудно было принять в сердце другие строки Декларации: «Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи». Трудно было повиноваться и указанию местоблюстителя молиться ежедневно за Советы, поминая на Литургии богомерзкую эту власть: «Спаси, Господи, и помилуй богохранимую страну нашу, власти и воинство ея…".
Во многом не принимал положений Декларации и о.Владимир, но в целом он не считал необходимым прерывать каноническое общение с митрополитом Сергием, дабы не вводить искушения новых расколов. Протоиерей же Валентин Свенцицкий реагировал в крайне протестующей форме, нарочито хлесткими фразами желая больнее, кажется, обидеть митрополита:
«Митрополиту Сергию…
Сознавая всю ответственность перед Господом за свою душу и за спасение душ вверенной мне паствы,… я порываю каноническое и духовное общение с Вами и организовавшимся при Вас совещанием епископов,… а также со всем находящимися с Вами в каноническом общении и не считаю Вас более заместителем Местоблюстителя Патриаршего престола… Вы все делаете одно общее, антицерковное обновленческое дело, причем Вы являетесь создателем самой опасной его формы, так как, отказываясь от церковной свободы, в то же время сохраняете фикцию каноничности и Православия. Это более чем нарушение отдельных канонов! Я не создаю нового раскола и не нарушаю единства Церкви, а ухожу и увожу свою паству из тонкой обновленческой ловушки…

г. Москва, 12.01.1928 г
Протоиерей Валентин Свенцицкий».

Духовные и мирские дороги отца Владимира и отца Валентина разошлись, чтобы вскоре вновь пересечься, но уже при иных обстоятельствах.

Был ли открытый протест отца Валентина причиной примененных к нему репрессий, или причин хватало и без того, а протест лишь добавил в чашу терпения, но в том же 1928 году его арестовывают и ссылают в Сибирь. Здесь, уже смертельно больной, отец Валентин принимает выстраданное решение вернуться в общение с митрополитом Сергием. За месяц до собственной кончины он пишет проникнутое величайшим смирением покаянное письмо:

«Ваше Высокопреосвященство, Всемилостивейший Архипастырь и отец, я умираю. Уже давно меня тревожит совесть, что я тяжко согрешил перед Святой Церковью, и перед лицом смерти мне это стало несомненно. Я умоляю Вас простить мой грех и воссоединить меня со Святой Православной Церковью. Я приношу покаяние, что возымел гордость, вопреки святым канонам, не признавать Вас законным первым епископом, поставив личный разум и личное чувство выше соборного разума Церкви, я дерзнул не подчиниться святым канонам. Моя вина особенно страшна тем, что я вовлек в это заблуждение многие человеческие души. Мне ничего не нужно: ни свободы, ни изменения внешних условий, ибо сейчас я жду своей кончины, но ради Христа приимите мое покаяние и дайте умереть в единении со Святой Православной Церковью».

Полное прощение от митрополита Сергия последовало незамедлительно, и успокоенная душа отца Валентина предстала Суду Божиему. Жертва Богу дух сокрушен; сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит. А гроб с его нетленным телом еще три недели шёл, неведомым даже для НКВД маршрутом, от далекой станции Тайшет в Москву. 9 ноября в церкви Троицы в Листах, что на Сретенке, при заупокойной обедне снова сошлись разбежавшиеся было дороги двух пастырей: о. Владимир вместе с другими священниками отпевал тогда о. Валентина.

Это случится позже, а пока после расхождения с отцом Валентином о.Владимир становится духовным сыном архимандрита Георгия (Лаврова). В это же время сближается он с епископом, а впоследствии митрополитом Мануилом (Лемешевским; † 1968), который часто служил в храме святого князя Владимира. Сближается он и с отцом Сергием Мечевым, будущим священномучеником, расстрелянным в 1941 г.; с Сергеем Алексеевичем Никитиным, впоследствии епископом Калужским и Боровским Стефаном (†1963).

Вскоре отца Георгия арестовывают и ссылают в Казахстан в местечко Кара-Тюбе, а дети с «мамой» примерно в 1928 году, переезжают  жить в Сергиев Посад — в дом отца Георгия. В 1929 году закрывают Князь-Владимирский храм.  Оставшись без места, о. Владимир решает ехать вместе с сыном к отцу Георгию в Кара-Тюбе. Из-за голода и  транспортных неурядиц они вернулись, доехав, кажется, только до Уральска или Караганды. Дочь радовалась и говорила, что Господь услышал ее молитвы и вернул папу.
 
О. Владимир, будучи от рождения не православным, просил Марию Алексеевну держать православный быт в доме. Все церковные праздники у них начинались, конечно, хождением в церковь, а потом — обязательно праздничный стол, на который М.А. была большой мастерицей: всё было вкусно, несмотря на скудость продуктов.

Последней страницей в открытой священнической жизни о. Владимира была светлая страница, связанная с его службой в храме Святителя Николая у Соломенной сторожки. Это была замечательной красоты деревянная шатровая церковь, построенная за северной окраиной Москвы неподалеку от Петровско-Разумовской (ныне Тимирязевской) академии. Прихожанами были большей частью преподаватели и служащие академии, обожавшие своего батюшку, отца Василия Надеждина, также прославленного позже в лике святых священномучеников. Проповедями батюшки — русского красавца с добрыми голубыми глазами и красивым голосом — заслушивались прихожане, хотя и не всегда были проповеди отца Василия в пользу властей. Но тучи сгущались, милиция запретила батюшке появляться в своем доме у храма, и, в конце концов, в слякотную осеннюю ночь 1929 года отца Василия арестовали. Сослан он был в кемский лагерь, где заболел сыпным тифом. Следом началась гангрена: с уколом внесли батюшке инфекцию. Беременная жена его, оставив, в Москве четверых детей, поехала к мужу и ей удалось тайно причастить его Святых Таин. 19 февраля отец Василий скончался. Похоронили его в Кеми.

По воспоминаниям очевидцев, весть о кончине любимого батюшки быстро облетела прихожан, и они потихоньку стали собираться в темном храме. Службы не было, и тишину нарушали только редкие женские всхлипы да потрескивание свечей. Их тусклый свет освещал образа иконостаса и стоявшую у амвона высокую аскетическую фигуру близкого друга отца Василия — отца Владимира Амбарцумова. Его удлиненное смуглое лицо было скорбным и величественным. Он тихо начал свое прощальное слово об умершем друге, об ушедшем духовном пастыре, об осиротевших его чадах: «Пастырь добрый душу свою полагает за овцы» (Ин. 10, 11). Говорил он об отце Василии как о человеке бесконечной доброты и любви к людям и призвал духовных его чад не забывать осиротевшую семью доброго батюшки…
В прощальном письме, привезенном вдовой отца Василия, тот просил о. Владимира возглавить приход на Соломенной сторожке.

В храме Святителя Николая отцу Владимиру уже приходилось служить, когда летом 1928 года отец Василий, ездивший на кумыс лечить туберкулез, доверил ему окормление его духовных чад. Тогда о. Владимир не стал «завоевывать» сердца прихожан, и эту деликатность они оценили и запомнили.

Отец Владимир откликнулся на предсмертную просьбу друга и, с благословения архипастыря, возглавил в 1930 году осиротевший приход.

Выход за штат

Настоятелем храма Николая на Соломенной Сторожке о. Владимир был недолго: в 1931 г. благочинный округа, куда входил храм, предложил духовенству признать Декларацию митрополита Сергия и поминать его как Местоблюстителя Патриаршего престола. В случае несогласия предлагалось выйти за штат. И хотя о. Владимир не разделял крайних непоминовенческих взглядов, хотя признавал иерархическую власть митрополита, сомнения в каноничности местоблюстительства Сергия оставались. И он решает, не снимая с себя сана, уйти на покой, за штат.
Вот и перевернута последняя светлая страница священнической жизни о. Владимира. Больше он открыто нигде не служил, хотя, оставаясь на свободе, не обходил вниманием духовных своих чад, окормляя их, - конечно, втайне от властей.
Не уцелел и храм - его закрыли в 1935 г.

Чудо произошло недавно, чуть более пяти лет тому назад храм Святителя Николая, как две капли воды похожий на прежний храм в Соломенной Сторожке, вырос неподалеку от прежнего места.

Лишенцы

Законы совдепии были просты и эффективны: лишних людей необходимо лишать легальных способов существования. И как объектов белковых тел, и как субъектов общественных отношений. Их и лишали. Назвав лишенцами, поражали в основных гражданских правах. Ладно, когда лишали «прав» эфемерных, вроде избирательного. Но отлучали и от самых насущных, необходимых. Скажем,  дети лишенца не имели права поступать в институт. Или - дети! - не получали продуктовых карточек! Поверить ли, но тогда это означало отлучение от права питаться. В Сергиев Посад о.Владимир. возил им продукты из Москвы. Голодая сам, он отдавал нам то, что собирали на пожертвование на приходе церкви у Соломенной сторожки: хлеб, сахар, крупы.

Вообще, выжить тогда можно было только помогая друг другу, хотя, чего уж греха таить, выжить лишенцам было ох как непросто. Не из полевых лилий плетён был венок их. Но, может, и отпускались им испытания эти вполне Промыслительно. Ведь их, лишенцев, лишали тех лишних богатств: квартир, вещей, денег, — которые-то как раз и не пускали наследовать богатств истинных. Небесных.

Взять семью Амбарцумовых. Не имея постоянного жилища, естественно, не имели они и сколько-нибудь сносной мебели. И одежда была только самая необходимая, обиходная. Никогда не было и лишних денег. Даже когда о. Владимир и зарабатывал вдруг что-то по научным договорам (все-таки физик с университетским образованием), то все «лишние» деньги уходили на помощь другим лишенцам.
Среди опекаемых семей, была семья отца Михаила Соловьева, впоследствии архиепископа Тихвинского Мелитона; семья отца Сергия Сидорова, расстрелянного в 37-м в Бутове. В начале 30-х годов о.Владимир с семьей обошли чуть не пол Сергиева Посада в поисках семьи отца Владимира Медведюка, тоже расстрелянного позже на бутовском полигоне. С отцом Владимиром Владимир Амбарцумович , видимо, был хорошо знаком, так как некоторое время служили они в соседних храмах :о.Владимир Амбарцумов -  у Соломенной Сторожки, а отец Владимир Медведюк - в храме святителя Митрофания Воронежского на Хуторской улице. Владимир Амбарцумович привлекал к этому делу и молодежь: и его сын  Женя, и друг его Глеб помогали разыскивать нуждающихся и разносить им продукты. Без преувеличения, о.Владимир был центром, организатором подобной помощи. Он требовал от своих духовных чад, от близких людей, чтобы те, подвизавшись помогать, делали это не по настроению, а по строгому правилу: дающие называли определенную сумму и срок подачи денег, которых они должны были держаться неукоснительно. Тогда семьи лишенцев могли планировать свое выживание, рассчитывая на конкретную помощь в обговоренный срок. Часто он просто прикреплял одни семьи к другим, более обеспеченным. Между этими семьями, как правило, завязывалась настоящая дружба, а многие семьи позже породнились. Самим им в те годы помогали Каледы: Александра Романовна и Александр Васильевич. Это были замечательные люди, которые — вот пример — стали позже свекровью и свёкром его дочери.

Лишенцы. Собственно, их в жизни и окружали в основном лишенцы: от них шла реальная помощь, доброе слово, сочувствие и сердечная молитва. Это всегда были удивительные и замечательные люди: простодушные, добросердечные, отзывчивые…

Семья. Дети

о. Владимир, нанимая жилье, как правило, с семьей не жил и никогда у них не прописывался. Делал это он, чтобы лишний раз не осложнить ему — клейменному властью лишенцу — без того не простую жизнь семьи. А на вопросы следователей о месте жительства он позже отвечал: «Москва. Живу без прописки по знакомым». Но эта была правда. Многие его друзья, не без риска для собственного спокойствия и благополучия, оставляли его, утомившегося за день, у себя ночевать. Случалось, что, придя к очередным знакомым, он находил здесь уже попросившихся на ночлег раньше, и тогда он уходил искать другого приюта, — того, куда приведет его Господь.

Но это не помешало его сыну приобрести солидный багаж знаний. Позже, когда Евгений уже учился в институте, профессора удивлялись: где это он умудрился получить такое образование? Ведь в школе тех лет приобрести подобные знания было почти невозможно. Но чему, собственно, удивляться, если физикой и математикой с Женей занимался папа, историей — Александра Романовна Каледа, а русским языком и литературой — профессор Львовского университета.

Несмотря на удаленность от Москвы, о.Владимир  приезжал к семье регулярно и занимался с детьми. Кроме занятий с сыном по физике и математике, он с каждым из них, в отдельности, занимался еще и Законом Божиим. Дочь хорошо помнит его рассказ о царе Давиде, в котором самому ему очень нравились слова: «Ионафан полюбил Давида, как свою душу» (1 Цар. 18:1).

Обладая хорошим слухом и голосом, о. Владимир очень любил церковную музыку. Он и сам пел совершенно замечательно, особенно нравился ему 7-й глас, и детей обучал обиходному пению. В занятия с детьми он  вкладывал всю душу. Здесь, кроме присущего ему дара общаться с молодежью, еще сказывались, видимо, его переживания за вынужденную краткость их встреч. Он старался возместить это перед его родными и любимыми детьми.

Выйдя за штат, Владимир Амбарцумович работал в научных учреждениях, где занимался разработкой приборов, установок, и на изобретение которых имел потом он авторские свидетельства. Руки были у него золотые. Бывало, сидит, что-то паяет, потом уходит, дует в какую-то трубку, и вот — готова для дочери маленькая железная чернильница - невыливайка. Тогда в школе ведь не давали чернила, и дети носили их из дома в стеклянных пузырьках. Те часто опрокидывались, и они вечно ходили облитые чернилами.

Находясь на гражданской службе, не оставлял В.А. и духовную работу, особенно среди молодежи. Это при арестах всегда вменяли ему в вину.

1-й арест

Своего ареста о. Владимир ждал и всегда готов был к нему. 5 апреля 1932 года, на именины дочери, папа к семье не приехал. Заподозрили неладное, что позже подтвердилось. Оказалось, к нему на работу, в институт птицеводства (он работал здесь заведующим группой измерительных приборов), явились сотрудники НКВД. Вызвали его к директору, которого сразу из кабинета попросили, а Владимиру Амбарцумовичу предъявили ордер на арест: «Проведение контрреволюционной работы среди молодежи». Быстро завершив формальности, его увели через задние двери директорского кабинета. А Мария Алексеевна узнала об аресте только через день, на Благовещение. Сообщил ей об этом один из сослуживцев Владимира Амбарцумовича.

Паспортизация.

Примерно тогда в стране объявлена была поголовная паспортизация. Многие побаивались ее, и были правы: паспорта выдавали не всем, а неблагонадежных выселяли из первопрестольной. Ради получения паспорта в 33-м году Владимир Амбарцумович поехал на год в вынужденную «командировку» в Россошь, где устроился работать в бюро рационализации.

С этой паспортизацией сын Пестовых — Коля, с которым была очень дружна дочь В.А. и который погиб позже на войне, выписывал куклам маленькие паспорта, а те из кукол, которые паспорт не получили, сидели у него под кроватью. Что ж, в играх детей отражались настроения и разговоры взрослых.

Переходный возраст

Трудный период был и в воспитании сына Евгения, который впоследствии стал священником. Он и лозунги коммунистические срывал, и в церковь перестал ходить. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если б не о. Владимир. Он поступил тогда весьма мудро. Женя уже подрабатывал тем, что давал частные уроки в одной московской семье, и там же предложили ему ночлег. Отец Владимир не стал возражать, напротив, воспользовавшись случаем, он временно «отдалил» Женю от дома. Это было правильное решение, ибо Владимир Амбарцумович уже едва сдерживался, чтобы самому не выгнать Женю. И, к удивлению, Женя стал потихоньку приходить в себя. Стал приезжать к семье по выходным и по воскресеньям (в те безбожные годы работали «шестидневками», и потому далеко не каждый выходной совпадал с Воскресеньем), стал тянуться к семье. Захотелось вернуться, захотелось теплоты домашнего очага и ночлега.
Переломным, наверное, был вот какой случай. Объявили о переписи населения, от которой многие скрывались, так как боялись — и небезосновательно — отвечать на вопрос о вере. И Женя осторожно спросил тогда у отца, как ему заполнить эту графу. «Пиши, как хочешь», — ответил о. Владимир. И Женя написал: православный. Ведь в глубине души Женя всегда был очень религиозным, что и подтвердилось многие годы спустя, когда принял он священнический сан и стал в Ленинграде весьма уважаемым священником, отцом Евгением.

В середине тридцатых годов отец Владимир стал духовным сыном иеромонаха Данилова монастыря Павла (Троицкого), почившего в 1992 году, после долгих лет жизни в затворе. Вместе с ним у отца Павла окормлялась и вся семья.

2-й арест

В августе 1937 года начались массовые аресты. В ночь с 8 на 9 сентября сотрудники НКВД явились в дом на окраине села Николо-Архангельское, неподалеку от Москвы, где в то время в двух маленьких проходных комнатках жила семья Амбарцумовых. Отец Владимир с сыном спали в сарае и, услышав стук, стали переговариваться, спрятано ли облачение. Пришедшие прошли на голоса в сарай, нашли облачение и предъявили ордер на арест. Начался обыск. Следователь искал священные сосуды и антиминс. Он с радостью хватал каждую шелковую тряпочку и все спрашивал: «Где это?» (он забыл слово «антиминс»). Но по слову Церкви: «Яко одушевленному Божию Кивоту, да никакоже коснется рука скверны» — святыни остались неоскверненными. Антиминс был спрятан внутри старой фарфоровой керосиновой лампы, которая стояла на шкафу. Священные сосуды — в вещах на чердаке. Следователи стали подниматься на чердак, но, видимо, устали и вернулись с половины лестницы. Забрали много всяких бумаг, писем, книг, молитвенники, комплект облачений, наперсный серебряный крест. Хотели забрать медальон с частицей мощей святителя Николая, отложили его с другими вещами на стол, но Евгений потихоньку забрал его и спрятал[7]

«Мы собрали папе какие-то вещи и положили их в наволочку. Папа вышел из дома, мы его провожали. Когда проходили садом, я сорвала яблоко и подала папе. «Не надо», — сказал следователь. «У вас есть дети? — оборвала его «мама». — Так дайте же детям проститься с отцом», - вспоминала его дочь. О. Владимир попросил прощения у хозяйки дома за беспокойство. Она сказала, что давно поняла, что он священник. Это была простая верующая женщина. Дети проводили отца до железнодорожной линии, дальше их не пустили. С платформы он помахал рукой и сел вместе с сопровождающими в поезд… Больше о. Владимира семья не видела.

«Утешайтесь надеждою, в скорби будьте терпеливы, в молитве постоянны», — было написано на пасхальном яичке, присланном отцом Павлом (Троицким) Лидии Амбарцумовой на Пасху 1938 года.

Отец Владимир был заключен в Бутырскую тюрьму. Допрашивали его 20 и 21 сентября и 12 октября 1937 года.

Из материалов следствия:

Вопрос: Вы на следствии 21 сентября 1937 [года] заявили, что категорически отвергаете контрреволюционную деятельность христианского студенческого кружка в 1920 году. Чем объяснить такую уверенность и гарантию в отношении этой организации и людей ее?

Ответ: На основании принятого устава этого кружка как сама организация, так ее члены должны были быть аполитичными. Поэтому я категорически заявляю, что ни сам кружок, ни его члены контрреволюционной деятельности не могли проводить.

Вопрос: Вы вчера отказались дать показания в отношении лиц, входивших в организацию в 1920 году, известных вам сейчас как по месту жительства, так и по месту работы. Следствие настаивает, чтобы вы перечислили их.

Ответ: Так как я не усматриваю в деятельности этой организации ничего контрреволюционного, то я окончательно отказываюсь называть фамилии ее членов…

Вопрос: Изложите содержание контрреволюционных разговоров, имевших место между вами и Шиком М. В.

Ответ: При наших встречах мы, то есть я, Амбарцумов, и Шик, говорили о тяжелом ненормальном положении Православной Церкви в СССР, говорили, что раз Церковь отделена от государства, то государство не должно вмешиваться в церковные дела, также говорили, [что] если Церковь не занимается политикой, то надо дать Церкви свободу действий и дальнейшего ее развития, дать возможность провозглашать свободно проповеди с целью укрепления Православной Церкви. Я говорил, что бывают случаи, когда служители культа невинно осуждаются за контрреволюционную деятельность и высылаются в концлагеря и в тюрьмы.

Вопрос: Что вы говорили о новой Конституции?

Ответ: По вопросам Конституции я говорил, что хотя служители культа и получили по новой Конституции права быть избранными и избирать, но я не верю, что служители культа будут избраны в советы.

Вопрос: Ваше отношение к советской власти?

Ответ: Я по своим убеждениям заявляю, что советская власть есть явление временное, как всякая власть.

Как видно из протоколов, на вопросы о знакомых, сотрудниках по Христианскому студенческому движению, близких духовных чадах и собратьях-священниках о. Владимир называл или покойных, или лиц, находящихся вне досягаемости властей, или просто отказывался отвечать; говорил он лишь о том, что и без него было известно сотрудникам НКВД.

2 ноября было составлено заключение по следственному делу; отец Владимир обвинялся в том, что он был «активным участником и организатором контрреволюционной нелегальной монархической организации церковников — последователей «ИПЦ», среди своих единомышленников проводил большую контрреволюционную работу, направленную к свержению сов. власти и реставрации монархического строя в СССР, то есть в преступлении, предусмотренном ст. 58, п. 10 и 11 УК РСФСР».

Следственное дело было направлено на рассмотрение тройки при УНКВД СССР по Московской области, которая 3 ноября 1937 года постановила «Амбарцумова Владимира Амбарцумовича расстрелять».

5 ноября священномученик Владимир был расстрелян на Бутовском полигоне под Москвой. На запросы родных отвечали: осужден на 10 лет без права переписки. О расстреле семья ничего не знала.

Сначала на запросы семьи уже в 90-е годы органы ответили справкой, что Амбарцумов Владимир Амбарцумович умер в лагере, 21 декабря 1943 года от воспаления почек.

Позже, по молитвам семьи святому Артемию, память которого отмечают 2 ноября по новому стилю, (ему молятся об отыскании пропавших) семья получила ответ о судьбе о. Владимира: расстрелян 5 ноября 1937 года на Бутовском полигоне за участие в контрреволюционной монархической организации.

 Прославление в лике святых

Строки из Деяний Собора: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! На исходе второго христианского тысячелетия, когда мир празднует Юбилей Боговоплощения, Русская Православная Церковь приносит Христу плод своих голгофских преданий — великий сонм святых мучеников исповедников Российских XX века…

Рассмотрев церковное Предание и мученические акты о подвигах новомучеников и исповедников Российских ХХ века, которым было «дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него» (Флп. 1, 29), Освященный Архиерейский Собор единомысленно ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Прославить для общецерковного почитания в лике святых Собор новомучеников и исповедников Российских XX века, поименно известных и доныне миру не явленных, но ведомых Богу…

Всего в Собор для церковного прославления внесены были имена 1154 мучеников. И в списке «от Московской епархии» можно прочитать: «Пpomoиерей Владимир Амбарцумов».

Теперь он прославлен всей полнотой Православной церкви.

Потомки

В семье Амбарцумовых мечтали, что у них будет двенадцать детей — двенадцать проповедников Слова Божия. Господь исполнил эти чаяния в следующих поколениях: сейчас в роду Амбарцумовых-Каледа (Лидия Амбарцумова стала женой протоиерея Глеба Каледы) двенадцать священников: священномученик Владимир; его сын отец Евгений; пятеро внуков — два сына матушки Лидии и отца Глеба (один из них настоятель храма во имя Новомучеников Российских на Бутовском полигоне, где покоятся мощи его деда) и три сына отца Евгения; правнук и четыре зятя.

Младшая дочь матушки Лидии и отца Глеба, принявшая монашеский постриг с именем Иулиания, — игумения Зачатьевского женского монастыря в Москве. Кроме того, в роду три дьякона и два семинариста.

Одна из внучек священномученика Владимира, Мария (матушка отца Александра Ильяшенко), с детства мечтала иметь много детей, чтобы больше было православных людей. Господь исполнил ее желание: у них с отцом Александром шесть сыновей и шесть дочерей.

«Радуйся, священномучениче Владимире, во Царствии Небесном венцем нетленным увенчанный!»