Главная
Благовещение
Страницы истории
Богослужение
Воскресная школа
Воскресные беседы
Галерея
Хочу поделиться
Осторожно секта
Объявления
Новости
Контакты
Нужна помощь
Карта сайта


Календарь' 2017
СЕГОДНЯ:






СВЯТЫЕ ДНЯ

ЧТЕНИЕ ДНЯ


восстанови храм
Незнакомое православие. Отвергающим, сомневающимся, ищущим, ликбез, заблуждения, оглашенным, новоначальным, успокоившимся, воинам Христа.
вопрос о вере
Главная > Воскресные беседы > Беседы 2013 год > Схииеромонах Михаил

Схииеромонах Михаил (Питкевич)

Схииеромонах Михаил (Питкевич)Удивительно то, что свое великое затворническое служение людям, молитву за всех, старец совершал на фоне тяжелейших для монастыря и скорбных для любого человека событий, затронувших  его монашескую жизнь: двух войн, двух эвакуаций монастыря, многолетнего раскола в монастыре. Все, что посылал ему Господь, он всегда принимал  с благодарением.

Жизнь его была бедна внешними событиями. 60 лет (из 86-и) своей жизни он прожил в монастыре, никуда не выезжая из него.

Изначально будучи на иноческом своем пути склонным к отшельничеству и к исихастскому внутреннему безмолвию, старец Михаил со временем стал фактически затворником, наподобие святителя Феофана, Затворника Вышенского (оба одинаково осуществляли свой затворнический подвиг в условиях монастырей с общежительным иноческим уставом, что, естественно, значительно усложняло их задачу).

Удивительно то, что свое великое затворническое служение людям, молитву за всех, старец совершал на фоне тяжелейших для монастыря и скорбных для любого человека событий, затронувших  его монашескую жизнь: двух войн, двух эвакуаций монастыря, многолетнего раскола в монастыре. Все, что посылал ему Господь, он всегда принимал  с благодарением.

Более тридцати лет старец жил или в отдаленных валаамских скитах, или в одиночной келье, ежедневно в течение сорока одного года (!) служил Божественную Литургию, старясь никуда не выходить и даже не посещая общей трапезы (ел он вообще очень мало; если же ему приносили еду, как это бывало в Ново-Валаамской обители, когда он был уже весьма преклонного возраста, то обычно ее оставляли в коридоре под дверью его кельи).

Стремление к подобному отшельничеству даже в условиях общежительного монастыря было для него вполне естественным, ибо он всегда стремился к тому, чтобы молитвенное делание охватывало его душу целиком (отец Михаил именно это наряду с исполнением заповедей Божиих собственно и считал, вслед за многими великими подвижниками православного иночества, истинным смыслом и содержанием монашества).

В то же время старец Михаил всегда ставил во главу всей своей жизни прежде всего евангельскую любовь как основной смысл благой вести Христовой и как единственное Божественное задание любому человеку, по сути, вбирающее в себя все остальные. Именно поэтому отец Михаил порой вполне сознательно нарушал столь дорогое ему затворничество – но единственно ради служения ближним, – когда осуществлял подвиг старческого окормления, духовного водительства ко Христу своей паствы – как менявшихся его учеников-послушников, так и постоянных его духовных чад.

схииеромонах Михаил (Питкевич)Старец Михаил был подлинным исихастом-безмолвником в истинно древнеаскетическом понимании исихии, то есть не как просто внешнего «молчальничества», безмолвия, но «молчания внутреннего» – как мирного, бесстрастного устроения души и ничем не обуреваемого ума человеческого, погруженного во внутренне же звучащие слова молитвы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго».

Все это и позволило тем, кто писал об иеросхимонахе Михаиле, называть его великим старцем Валаамским и Псково-Печерским. И он поистине был для многих той евангельской свечой Божией, которую никто не покрывает… сосудом, – но чтобы все к нему входящие видели свет (Лк 8, 16) Господней любви, явленной и через него, смиренного раба Божия инока Михаила.

Детство

Отец Михаил родился 24 июля 1877 года в городе Двинске (Даугавпилсе) в Латгалии (юго-западная часть Латвии). Отец его Иван Иванович Питкевич был православным, мать Магдалина – католичкой. Полутора лет от роду он лишился матери, а в шесть лет лишился и отца. Судя по фамилии – Питкевич – это была, скорее всего, белорусская семья. Места эти были весьма пестронаселенными и в национальном и в религиозном отношении. В семье было три сына и две дочери.

К моменту смерти отца старший сын был уже взрослым, нужна была хозяйка в доме, и он женился. Его жена, пока не было своих детей, хорошо обходилась с малышами, а  когда у них появились свои дети, ее поведение переменилось.

Судя по скупым словам старца Михаила о своем детстве, он уже тогда постепенно – через многие житейские скорби – приходил к пониманию того, что единственным его защитником среди всех этих скорбей является сам Господь.

Когда именно Господь ему внушил избрать иноческий путь, он не упоминал. Вероятно, уже в юношеские годы он принял решение покинуть мир.

В то время Михаил жил у сестры в Петербурге, муж сестры работал на Сталелитейном заводе, куда хотел устроить и Михаила. Но Михаил думал о другом, душа искала иной жизни, он ходил в храм, отстаивал долгие службы, душа искала только духовного. Хотел уйти в монастырь. Родные его всячески отговаривали, уговаривали поступить на работу, строить благополучную материальную жизнь, строить дом каменный…

Толчком к решительному уходу Михаила из семьи была смерть от несчастного случая механика завода, который, останавливая станок перед Пасхой (на Пасху завод на несколько дней закрывался), подошел к нему слишком близко, и в машину попал край его куртки. Его затянуло в машину, и от человека не осталось ничего. Неверность жизни произвела на юношу сильное впечатление, на третий день Святой Пасхи тихонько, никому ничего не говоря, юноша ушел из дому. В котомке его было Святое Евангелие да две смены белья.

Родные бросились его искать. Хотели обратиться в полицию, но подумав, решили обратиться к блаженной Матреше-босоножке, которая была известна в Петербурге своей прозорливостью. Жила она на Стеклянном заводе, сейчас могилка этой блаженной находится на Смоленском кладбище, рядом с могилкой блаженной Ксении Петербургской.

Блаженная, выслушав сестер, помолилась и сказала: «Оставьте его идти своим путем, не мешайте ему» И много еще чего сказала им блаженная, но строго велела им молчать и не говорить брату. С этого времени уже никто не препятствовал юноше в его намерении.

И вот, уповая на промысел Божий, отправился юный подвижник в благодатное странничество по многочисленным монастырям православной России. Проведя детство в Двинске, где было много католиков, и часто наблюдая притеснения и насмешки, чинимые ксендзами над православными, Михаил очень хотел жить на своей православной родине.

Михаил узнавал у богомольцев в монастырях и у странников, кто и где известен своей высокой духовной жизнью. Уже тогда он наметил себе три монастыря: Глинскую пустынь, Святогорский монастырь в Харьковской губернии и Пещеры Василия Рязанского, что на высокой горе. О Валааме он совсем не думал, как о слишком далеком монастыре. Однажды идя по пути в Почаев по степи, где далеко вперед видно все, видит, перед ним появился старец. Не заметил он, откуда пришел старец, поклонился ему и говорит: «Ищу воли Божией о себе.» И сказал ему про три монастыря. А старец и говорит: «Иди на север, там Валаамская обитель, туда и иди». Михаил возразил: «Как я туда пойду, я там никого не знаю, да это и почти за пределами России, а мне желательно бы на своей православной родине быть.» «Не бойся, – говорит старец, – иди туда, там игумен хороший, все будет хорошо.»

Кто был этот старец, о. Михаил так и не узнал, и его больше не видел, но его слова принял как Божью волю о себе.

На военной службе. Прибытие на Валаам и начало иноческого пути

Но сначала Михаилу нужно было еще отбыть военную службу. К этому сроку Михаил вернулся в Петербург. На военной службе он быстро пошел вперед. Он был способным, аккуратным и быстрым. Скоро произвели его в унтерофицера и взводного. Будучи взводным, он отвлекал своих ребят от дурных развлечений, читал им хорошие книги, иногда они вскладчину устраивали себе угощение.

Начальство любило Михаила. Когда срок воинской повинности – три года и восемь месяцев – подошел к концу солдатам полагался бесплатный билет домой. Послушно повинуясь указанию виденного им под Почаевом старца, Михаил взял билет на Валаам.

1 октября 1902 года, на Покров Пресвятой Богородицы, усердно помолившись за Литургией, Михаил навсегда простился с миром и на следующий день отплыл в обитель Преподобных Сергия и Германа, Валаамских чудотворцев.

Вступил в монастырь при игумене Гаврииле. До пострига 13 лет был послушником, выполнял различные послушания. Был келейником, работал в хлебной, 6 лет был в Аврамиевском скиту, выполнял различные работы. 7 лет был свечником на Валаамском подворье в Петербурге. Но главным его стремлением было духовное совершенство.

От послушничества к иеромонашеству: «Божий промысел управляет всем!»

С перемещением игумена Гавриила в другую обитель, о. Михаил исполнял послушание келейника у других наместников монастыря: у о. Маврикия (Баранова) – два года, и у о. Иоасафа (Александрова) – восемь лет. Именно игумен Иоасаф и настоял на постриге послушника, который уже 13 лет подвизался в монастыре. «Если ему теперь не дадите мантию, я уеду из монастыря!»

Некоторые из братии препятствовали постригу, обращая внимание на то, что отец Тимон склонен к уединению, молчанию, одним словом, к внутреннему деланию, а в монастыре, мол, нам работники нужны.

Постригли его с именем Тимон, в честь одного от 70-ти апостолов.

А в 1921 году, через три года после пострига, отец Тимон стал, наконец, иеромонахом, прожив до того почти двадцать лет на Валааме.

В 1920 – 1930 годы Валаам как и в былые времена, притягивал к себе людей, потерявших самое дорогое, что у них было – родину. Для русских эмигрантов обитель была островком той былой, ушедшей в историю Руси. В летнее время обитель посещали паломнические группы из Эстонии и Финляндии. С одной из таких групп на Валаам приезжал из Таллина священник Михаил Ридигер, которого сопровождал сын Алексей, будущий Патриарх Русской Православной Церкви.

После обретения священства самым любимым было  для отца Тимона его пребывание в Гефсиманском скиту, где он провел несколько лет уединенного подвига. Каждый день совершал он здесь Божественную литургию и заготовлял запасные Дары. Что его побудило предпринять это еще задолго до смуты разделения, происшедшей в 1926 году (из-за введения властями Финляндии богослужения по новому стилю) он умолчал, а духовная дочь, которой он это рассказывал, не дерзнула спросить.

Одно ясно – и все чада старца Михаила хорошо это знали, – что он «по своей воле» ничего никогда не делал, а делал все «по воле Божией».

Последующие события показали всю глубину великого дела, которое ему было задолго ведомо.

Жизнь схииеромонаха Михаила проходила в вечности. А в мире, где он жил,  в это время проходили тяжелейшие события…

Немного из истории…

Неожиданно наступившая независимость Финляндии в 1917 году лишила Валаамских иноков Родины, но в то же время сохранила для них возможность продолжить - почти еще на два десятилетия – монашеское служение Господу в стенах древней обители.

В 1921 году чрезвычайный Собор духовенства и мирян Финляндской епархии принял обращение к Патриарху Тихону  о даровании автономии Финляндской православной церкви в составе Русской Православной Церкви. 11 февраля 1921 года прошение было подписано Патриархом.

В июле 1923 года церковно-православная делегация в составе протоиерея Германа (Аава) и представителя правительства Эмиля Сетяля обратилась к Патриарху Константинопольскому Мелетию (Метаксакису) о даровании автокефалии (независимости, самоуправления) ФПЦ. РПЦ и РЗПЦ протестовали, но 06.07.1923 года Финляндскую Церковь приняли в Константинопольский патриархат с дарованием автономии.

Патриарх Константинопольский Мелетий (Метаксакис) совершил хиротонию по епископа финляндского протоиерея Германа (Аава).

Чрезвычайный собор Финляндской церкви (Сердобольский собор) под председательством архиепископа Выборгского и всея Финляндии Серафима (Лукьянова) принял переход под юрисдикцию Константинопольского патриархата. Это решение было наделено силой закона правительством Финляндии. Введен Григорианский календарь и финский язык в богослужении.

На основании Указа Президента Финляндии К. И. Стольберга от 29 декабря 1923 г. архиепископ Выборгский и всея Финляндии Серафим (Лукьянов) с 1 января 1924 года был отстранён от управления Церковью ввиду его несоответствия требованиям закона об официальном языке. Местом его пребывания был определен Коневский монастырь. Исполняющим должность Архиепископа назначался епископ Карельский Герман (Аав).

Дополнительно переходу Церкви Финляндии к новой календарной системе способствовало и октябрьское 1923 года послание Святейшего Патриарха Тихона о введении (под мощным давлением чекистского ГПУ) нового календарнго стиля (при сохранении старой Пасхалии) в Российской Церкви и связанных с ней автономных Церквах.

События в монастыре. Осень 1923 года

1-го ноября 1923 года после службы в соборе игумен Павлин с амвона прочитал послание епископа Серафима, в котором говорилось о том, что Патриарх Константинопольский Мелетий и Святейший Тихон Патриарх Московский благословили Валаамской обители перейти на новый стиль. Прочитав послание, игумен Павлин сказал: "Итак, отцы святии и братия, к только что прочитанному распоряжению и благословению о введении нового стиля я должен сказал следующее: все мы чтим и любим Святейшего Патриарха Тихона, как главу нашей Святой Православной Церкви, исповедника и строгого блюстителя святого Православия, готового душу свою положить за истину, несомненно хорошо знающего каноны и правила святых апостолов и Вселенских Соборов. И вот этот Первостоятель нашей Православной церкви, имея все вышеизложенное в виду, благословил перейти на новый стиль; поэтому примем это распоряжение и благословение Высшей Церковной власти без смущения с мирным душевным устроением и явим свое повиновение этой высшей власти, так как никакой погрешности в переходе на новый стиль нет; те же, которые упорствуют и говорят, что переходом на новый стиль нарушаются каноны, да убоятся сказанного: "Аще и Церковь преслушает, буди тебе якоже язычник и мытарь". Да не будет между нами ни старостильников или новостильников. Да не будет между нами распрей и раздоров по этому поводу! Все мы сюда собрались для спасения, для содевания же спасения необходимо мирное душевное устроение; т.е. необходимо иметь мир со всею братиею; раздоры же, злоба, ненависть, зависть, осуждение и тому подобное плохие помощники в деле спасения и все наши подвиги и лишения обратятся в наше осуждение, если мы не будем иметь братской любви. Мир имейте и святыню во страхе Божии, сказал Апостол, кроме сих никто же узрит Господа. Бог мира да будет со всеми нами. Аминь".

Большинство братства пришло в сильное волнение. Для умиротворения братства в монастырь приехал архиепископ Серафим. В Спасо-Преображенском соборе собралась вся братия, и Владыка обстоятельно изложил историю введения нового стиля. При этом он добавил, что на переход на новый стиль он имеет распоряжение Вселенского Патриарха и благословение Российского Патриарха Тихона от 16-го августа текущего 1923 года. Речь Владыки неоднократно прерывалась слушателями, а некоторые из присутствовавших открыто высказывали ему свое недоверие, что очень возмущало Владыку.

Однако уже через месяц, видя полное неприятие русским православным народом этого навязанного большевиками нового стиля, патриарх Тихон отменил его.

В Финляндии же данное окончательное решение Российской Церкви до сведения приходов даже не доводилось.

Высланный Финляндскому Церковному Управлению Патриархом Тихоном указ от 28 ноября 1923 года , предписывавший «выяснить возможность возвращения церковных дел в Финляндии в их прежде занимаемое положение» был оставлен правительством без последствий

И когда на Валаам приехал из Лондона греческий митрополит Германос (Стринопуло) – представитель Константинопольского Патриархата в Западной Европе, то часть монахов с духовником о. Михаилом (Поповым), в их числе был и о. Михаил (Питкевич) и с наместником о. Иоасафом во главе отказалась с ним сослужить.

Отказались потому, что по каноническим правилам за нарушение постановления Вселенского Собора о праздновании Пасхи налагается запрещение в священнослужении, причем это запрещение распространяется и на того, кто сослужит с этим нарушителем канона о Пасхе. Приехавший на Валаам митрополит Германос перед тем служил в Сердоболе вместе с архиепископом Германом, который незадолго до этого совершил Пасху по новому стилю. И, по толкованию монахов, выходило, что архиепископ Герман подверг себя запрещению в священнослужении за нарушение канона о Пасхе, а митрополит Германос – за сослужение с ним. Эти монахи отказались сослужить с ними обоими, чтобы и себя не подвергнуть тому же прещению.

Борьба монашествующих за юлианский календарь и православную Пасхалию носит не обрядовый, а  подлинно Церковный духовный характер. Это борьба за православное Предание. Отмена старого стиля и отеческой Пасхалии – это шаги на пути к антицерковной апостасии, ведущей через модернизм и экуменизм к созданию на земле церкви «лукавнующих».

Отказавшихся принять новое летосчисление, введенное в Православной Церкви Финляндии, судили, запугивали, кого сослали в дальние скиты, как духовника всей обители старца Михаила (Старшего) Попова, (отец Тимон был его ближайший ученик), кого с позором выгнали совсем с Валаама (двадцать пять человек). Старец Михаил (Попов) умер от разрыва сердца в ссылке на Предтеченском острове. После него духовником братии стал отец Тимон. Некоторые были даже посажены в тюрьму в Выборге – как «нарушители порядка». Кто уехал, не выдержав этой обиды в Сербию. Отца Тимона судили тоже как «ослушника» – он был во главе и убеждал других крепко держаться чистоты Православия. Уезжать он не хотел и решил терпеть все до конца в своем монастыре. «Хоть живьем закопайте, – отвечал он своим судьям – не отступлю от своих слов, от того, что мне заповедывал старец еще до поступления в монастырь. (старец заповедывал ему «хранить чистоту Православия»)

Против нарушения постановлений каких Соборов боролась братия Валаамского монастыря?

Постановления Вселенских Соборов

Седьмое апостольское правило Никейского Собора (325г)

7. Если кто, епископ, или пресвитер, или диакон святой день Пасхи прежде весеннего равноденствия с иудеями праздновать будет: да будет извержен от священного чина.

Первое правило Антиахийского Собора (341г)

1.Все, дерзающие нарушать определение святого и великого Собора, в Никее  бывшего, в присутствии благочестивейшего и боголюбезнейшего царя Константина, о святом празднике спасительной Пасхи, да будут отлучены от общения и отвержены от Церкви, если продолжат восставать против доброго установления. И сие речено о мирянах. Если же кто из предстоятелей Церкви, епископ, пресвитер или диакон после сего определения дерзнет, к развращению людей и к возмущению церквей, особиться, и с иудеями совершать Пасху, то такового святой Собор отныне уже осуждает быть чуждым Церкви, как соделавшегося не только виной греха для самого себя, но и причиной расстройства и развращения многих. И Собор не только таковых отрешает от священнослужения, но и всех, дерзающих быть в общении с ними, по их извержении из священства. Изверженные же лишаются и внешней чести, каковой были они причастны по святому правилу и Божию священству.

Стояние за верность православным канонам старца Тимона и его содругов-иноков  утверждалось прежде всего на любви к Богу и к Его Святой Апостольской Церкви – ради собственного спасения и спасения тех, кто были вверены их духовному попечению.

Письма в защиту старостильников их современников

Священномученик митрополит Крутицкий Петр (Полянский), местоблюститель патриаршего престола (после кончины Святейшего Патриарха Тихона), своим особым посланием полностью одобрил твердую позицию валаамцев-старостильников, благословив их не признавать любые прещения со стороны «епископа» Германа (Аава) .

Епископ Ладожскоий Иннокентий, писал на Валаам: «Переход на новый стиль и особенно празднование Пасхи по новой, западно-римско-католической по происхождению Пасхалии, без суждения о сем Вселенского Собора, с одной стороны, и при наличии определенных канонических постановлений с другой стороны, есть, конечно, дело крайнего бесчиния, а в данном случае дело, выводящее дерзнувших на то из общения со всей Церковью Христовой.

Поведение большинства иноков, не желающих идти на разрыв со всею Церковью Христовою, заслуживает полного одобрения.»

Митрополит Антоний (Храповицкий), глава Русской Зарубежной Церкви писал: «Советую все претерпеть: и разорение обители, и изгнание, и всякие лишения за веру…если бы пришлось терпеть самые тяжкие бедствия, то и тогда не должно отступать от Божественной веры нашей.»

Самым тяжелым для монахов, которых стали называть старостильниками, т.е. оставшихся верными канонам, было то, что они лишены были храма и богослужения… Тут-то и оказались необходимыми те Запасные Дары, что отец Тимон заготавливал в течение нескольких лет, ежедневно служа Божественную Литургию!

Пришел к о. Тимону иеромонах Исавр: «Как быть, говорит, что делать? Не можем же мы быть без приобщения Святых Таин? Хоть бы Запасные Дары были, чтобы хоть изредка причаститься!»

«Приходите хоть все, весь монастырь, всем хватит!» – ответил отец Тимон.

Отец Тимон при помощи некоторых мирян в период раскола сносился (для духовной поддержки) с Афонскими старцами, но как и почему он задолго до раскола заготовил десять тысяч частиц для причастия, это поистине великое чудо, Божие откровение!

Итоги гонений на Валаамское братство только в 1925-1926гг были таковы:

В 1925г исключены из братства и высланы из монастыря 6 человек, а с началом навигации в 1926 г высланы из монастыря на церковный суд в Сердоболь 32 человека, по окончании суда их расселили по дальним скитам, назначив на черные работы.

7 июня 1926г. из братства исключили еще 14 иноков, 16 сентября – 18 монахов. В том же году исключили еще 6 человек, а 4 выбыли добровольно. В конце ноября 1926г в Сердоболь прибыло более 30 валаамских насельников. Все они удалены из монастыря за неподчинение церковной власти впредь до получения разрешения на въезд в Сербию или в Россию… В марте 1927г было получено разрешение на въезд в Сербию 17 монахам. После 14 братий, имевших российское гражданство были высланы в советскую Россию фактически с перспективой отбытия в концентрационные лагеря.

Высланный Монах Феоктист Мореичев 14.12.37 был расстрелян по приговору тройки НКВД

Прославленными Церковью исповедниками стали высланные иеромонах Арефа (Митренин) и Патрикий (Петров), арестованные на Валаамском подворье, а также еще один Валаамский инок – преподобномученик Таврион (Толоконцев). Все трое включены в Собор Новомучеников и Исповедников Российских.

Последние дни перед разорением обители

В 1939 году советско-финские международные отношения ухудшились. В сентябре финские войска, дислоцированные на острове Валаам, были приведены в боевую готовность. Семьи военных эвакуировали вглубь Финляндии. 12 октября в монастыре был прекращен колокольный звон. 30 ноября 1939 года в 8 часов утра войска Красной Армии начали военные действия на финском фронте. Валаамский архипелаг не был местом военных действий, но обитель не раз подвергалась бомбардировкам. 20 декабря 1939 года началась постепенная эвакуация братии.

После окончания так называемой Финской (Зимней) войны 13 марта 1940 года валаамские иноки по радио узнали, что подписан мирный договор между Финляндией и СССР, по которому вся Карелия с монастырями Валаамским, Коневским и Линтульским отошли к СССР. По договору жителям давалось несколько дней для отъезда вместе с имуществом с передаваемой территории в Финляндию. На следующий день по благословению игумена Харитона, для эвакуации монастырского имущества в обитель выехал Наместник монастыря иеромонах Исаакий..

Тысячепудовый Андреевский колокол монастыря сделал двадцать четыре редких удара в знак умирания Валаамской обители.

19 марта 1940 года Валаамский архипелаг был передан советским войскам. В июне 1940 года народный комиссар Военно-Морского флота СССР адмирал Н.Г. Кузнецов подписал приказ о создании единой школы боцманов ВМФ на базе двух существующих с дислокацией на острове Валаам. В августе на остров прибыли первые курсанты.

Для немцев перед Второй мировой войной было вполне выгодным помочь финнам вернуть потерянные территории и ослабить СССР. Между Финляндией и СССР было достигнуто соглашение о сотрудничестве и военной взаимопомощи. Немецкие войска прибыли в Лапландию и заняли позиции на советско-финской границе. 20 сентября 1941 года, после проведенной воздушной разведки, на Валаам высадились финские войска. Части, дислоцированные на острове, не принимали участия в военных действиях. В 1941-1944 годах не было и бомбардировок острова.

20 июня 1944 г. монашествующие вновь должны были покинуть родную обитель, и на этот раз навсегда. Военные подразделения финской армии, общая численность которых составляла не менее 2 000 человек, покинули архипелаг 19 сентября 1944 года. Некоторые финские фортификационные сооружения до сих пор напоминают о тех трагических днях в истории острова.

После выхода Финляндии из войны в 1944 году немецкие войска ушли с Валаама и, опасаясь преследования со стороны Советских властей братия Валаамского монастыря ушла на территорию материковой Финляндии, в местечко Хяйнавеси, и там был образован монастырь, который стали называть Новый Валаам.

Надежда на воссоединение Валаамского монашества с Русской Православной Церковью появилась после победы Советского Союза в Великой Отечественной войне, когда иноки Нового Валаама  принесли в 1945 году покаяние перед Русской Церковью, выразившееся в составлении ими особого Акта воссоединения братии Валаамского монастыря в Финляндии с Московской Патриархией, подписанного игуменом и всеми 127 иноками.

В этом документе сказано: «Исповедуем невольный грех, что, живя на территории Финского государства, не имея правильного представления о положении Церковного Управления в России, не смогли сохранить каноническую верность нашей Матери Церкви Российской и, следуя за своими архипастырями, отошли от нее и тем оказались невольными нарушителями церковного мира в самой Финской Православной Церкви и отщепенцами от Матери Русской Церкви.»

С 1945 по 1957 года Валаамский монастырь находился в ведении Русской Православной Церкви.

Этот послевоенный период ознаменовался для о.Тимона великим событием: он сподобился принятия схимы (в 1947 или 1948 году) с именем Михаила (Архангела)

Духовные дети о. Михаила

После принятия схимы о. Михаил совсем никуда не выходил, даже в храм, совершая у себя каждый день Литургию. Хотел он совершенно уйти в затвор и никого не принимать больше. Но, – говорил, – как только хочу от вас от всех отказаться – вижу вокруг себя множество бесов. Верно, за ваши молитвы Господь хранит еще меня, – смиренно заключал о. Михаил

У о. Михаила было 10-15 постриженниц-монахинь, не считая монахов.

Своих духовных чад, особенно тех, кого хорошо знал, принимал у себя каждый день, монахинь причащал Святых Таин каждый день.

К сожалению, монастырское начальство не одобряло пастырского подвига о. Михаила, порой прямо-таки запрещая старцу христианское окормление приходивших к нему за советом духовных чад. Подобное случалось прежде в истории монашества, вспомним, хотя бы, историю об Оптинском старце Льве (Наголкине). Но о. Михаил «терпел за своих сироток», все покрывал молчанием, но всегда требовал от них полного послушания.

Духовное чадо схииеромонаха Михаила схимница Нимфодора в молодые годы ходила по монастырям, бывала в Оптиной пустыни, где о. Анатолий ей предрек: «Будешь спасаться в мужском монастыре» Придя на Валаам, оказалась там прачкой, потом из-за революции осталась насовсем. Когда она  умерла, уже на Новом Валааме, ей было уже за 90 лет.

Монахиня Ангелина (Жаворонкова). Первым ее духовным отцом был о. Михаил (Старший), он умер в 1934г, передав ее о. Тимону. Он принял ее уже зрелым человеком, с определенным направлением и характером. Она считала обоих своих духовных отцов  воплощением любви и доброты. «Мои ангелочки прибыли, – говорил о. Михаил, встречая своих духовных чад.

Духовные чада батюшки сохранили случаи исцеления по его молитвам.

О братских взаимоотношениях старца с другими иноками Валаама.

Внутри братии монастыря о. Михаил с равной любовью относился и к так называемым старостильникам и к так называемым новостильникам, руководствуясь в отношениях с людьми не человеческими пристрастиями, а принципами евангельской любви и всепрощения.

О. Михаил, ставший после кончины своего духовника о. Михаила (Попова) фактически главным духовником обители, поддерживал добрые отношения и с другим монастырским духовником – отцом Иоанном (Алексеевым).

О. Иоанн ежедневно бывал на службах, на братской трапезе, в меру своих сил выполнял работу вместе с другими. О. Михаил оставался в своей келье в уединении, в молитве за всех и созерцании. Он был отшельником и мистиком.

Обоим старцам хватало учеников и людей, жаждавших духовного руководства. О. Иоанн обычно старался подкреплять советы о. Михаила собственным авторитетом. Именно о. Иоанн остановил попытки своего духовного чада, настоятеля монастыря игумена Иеронима запретить о. Михаилу (причем через монастырский суд!) келейно служить Литургию.

Он понимал, что «из-за этого будет слишком много разговоров и волнения».

Но оба старца старались в непосредственных отношениях между собой – как и вообще со всеми людьми придерживаться не каких-либо строгих идейных позиций, а прежде всего покаянного евангельского духа мира и смирения.

Домой, в страдающую Россию!

В 1957 году монастырь вновь был переведен в юрисдикцию Константинопольского Патриархата в ведение Финляндской церкви. Всего к этому времени ново-валаамское братство состояло из 57 человек.

В связи с этим по ходатайству митрополита Крутицкого Николая (Ярушевича) руководители Советского Союза разрешили валаамским инокам вернуться на родину. Семь монахов с Нового Валаама стали насельниками Псково-Печерского монастыря. Вот их имена: иеросхимонах Михаил (Питкевич), схиигумен Лука (Земсков), игумен Геннадий, монах Сергий, монах Борис (в схиме Николай, Монахов), иеромонах Иоанн (в схиме Лавр) и монах Гурий (в схиме Герман, Соколов). 

Духовные причины возвращения старца Михаила в Россию

Желанию монахов вернуться на Родину способствовало и отрицательное отношение руководства Финляндской Церкви к своеобразной полуавтономии Нового Валаама. В журнале Финляндской Православной Церкви прямо требовали (Аамун Който) закрытия русских мужских монастырей на том основании, что они принадлежат к Московской Патриархии. И что к Московской Патриархии монастырь был присоединен незаконно, в обход руководства Финляндской Православной Церкви.

Почему же еще, кроме административных нестроений о. Михаил стремился вернуться в Россию?

«Это земля мучеников, земля исповедников, полита их кровью, очищается как золото в огне», – говорил о. Михаил своим духовным детям. Он горячо любил Россию и хотел, по его словам, умереть на Родине.

Духовную дочь о. Михаила монахиню Марию (Стахович) спрашивали, как старец признавал «советскую» церковь? Она отвечала: Для него она была Православная исповедническая Русская Церковь. Он хотел разделить ее участь, с ней сострадать. «Может быть, я еще кому-нибудь помогу?» – были его слова. Он, такой нестяжатель, брал все, что ему несли (перед отъездом на Родину). «Давайте, там много, много нужно!»

Прожив в Валаамском монастыре 55 лет, восьмидесятилетний иеросхимонах Михаил с шестью другими Валаамскими монахами уезжал на Родину.

В день Покрова Пресвятой Богородицы уходил Михаил из мира в монастырь, в день Покрова же Пресвятой Богородицы он, стоя в алтаре, молился за своих осиротевших духовных чад, вручая их перед своим отъездом Пресвятой Богородице.

Житие старца близилось к земному концу, и ему действительно ничего уже более не нужно было, кроме молитвы и остававшейся для него навсегда дорогой православной Родины. И как он сам говорил тогда, он был готов «хоть на крест, хоть на мучения, но умереть на своей страдающей Родине»

Возвращение на Родину. Старец Михаил в Псково-Печерской обители

Власти СССР, разрешив приехать старцам на Родину, преследовали, конечно, и цели пропагандистские. Им нужно было показать мировой общественности, что в стране уважаются чужие, в данном случае религиозные убеждения. В то же время боясь роста популярности старцев как потенциально опасных для советской власти истинно добрых пастырей поначалу их отправили в Молдавию, где все было для них непривычным. Но они отправили в Москву просьбу, и, конечно, только благодаря владыке Крутицкому Николаю (Ярушевичу) их перевели в Печоры.

В Печорах о. Михаил сразу же повел привычный для него затворнический образ жизни, ежедневно совершая Литургию у себя в келье. Уже он был слеп на один глаз, очень худ, очень слаб, но духом тверд. Молитвой старался всем помогать.

Как при его отъезде одна из провожавших его женщин исцелилась, так и здесь, к старцу пришла женщина, она жаловалась на боль в плече. Он взял ее за плечо и долго тер его, тихо читая молитвы. Боль сразу прошла и больше никогда не появлялась.

Старец Михаил провидел и время своей кончины.

Как истинный пастырь, о. Михаил прежде всего скорбел о спасении других, стремясь наиболее полно осуществлять в собственной жизни первейшее требование Божие к человеку – заповедь любви. Этому же он учил и его печорских послушников: о. Кенсорина и о. Ипполита (Халина), ставшего впоследствии известным старцем, вся жизнь которого была буквально пронизана любовью к людям и к Богу.

О. Ипполит вспоминал, как однажды увидел старца Михаила выходящим из пролома в монастырской стене в столпе огненном.

О. Михаилу хотелось умереть на Пасху или Благовещение. В конце Великого поста силы стали оставлять его.

О. Михаил прекратил ежедневное келейное служение Литургии только за две недели до смерти, когда у него уже наступило полное бессилие и окончательно ослабло зрение: он стал готовиться к переходу в Вечность. Его соборовали и в течение двух недель жизни ежедневно приобщали Святых Таин. 15 апреля 1962 года, в воскресенье, во время Литургии его причастили в последний раз, и он мирно отошел ко Господу. О. Кенсорин вспоминал: Перед смертью старец призывал святых такое множество, что келейник даже удивлялся, как он всех помнит… Когда старец отошел ко Господу, на этой же Литургии во время заупокойной ектении его упомянули об упокоении – в первый раз.

О. Кенсорин писал: «Я счастлив тем, что такой великий старец почил о Господе на моих руках и что я чувствовал тогда через старца благодать Духа Святаго.»

17 апреля чин отпевания совершил архиепископ Псковский и Порховский Иоанн в сослужении наместника монастыря архимандрита Алипия при большом стечении новгородского, таллиннского и ленинградского духовенства. Погребли старца по обычаю, в древних монастырских пещерах.

Схииеромонаше Михаиле, моли Бога о нас!


Библиография:

1. «Любовь покрывает все», – автор-составитель диакон Георгий Малков и П.Ю. Малков М, изд-во Сретенского монастыря, 2010 г.
2. http://ru.wikipedia.org/wiki/Финляндия_во_Второй_мировой_войне
3. История обители. Сайт Валаамского монастыря., http://valaam.ru
4. Псково - Печерский патерик Иеросхимонах Михаил (Питкевич М.И.) (1877-1962)  http://www.pravoslavie.ru/put/52816.htm